Лестница в небо, или Рассказ очевидца

Священник перекрестился, а старушка, что читала молитвы в доме Варвары, спокойно сказала:

– Проснулась матушка, проснулась голубушка.

– Пошли домой, родная. Слава, Тебе Господи!

Варвара приподнялась в гробу и жалобно запричитала:

– Помогите! У меня дом горит! Сын Федька! Иконы!..

Понемногу люди стали приходить в себя, а когда заметили дым на окраине города, кинулись ей на помощь.

Уже в автобусе я успокаивал Варвару, рассказывая ей о чудотворном явлении. Я утешал ее тем, что иконы не сгорели, а таинственно исчезли.

Я говорил ей о выходке Федьки, но она меня уже не слышала и всю дорогу молила Бога о прощении.

Когда автобусы подъехали к дому, то все заметили, что пожар был потушен. Еще дымились обгоревшие стены, а Варвара уже стояла внутри сгоревшей сокровищницы. Икон не было, а на закопчённых стенах остались светлые отпечатки, где они висели. Эти чистые места не были тронуты сажей и даже штукатурка на них не потрескалась от огня. Для многих исчезновение икон оставалось загадкой.

А отец Николай разъяснил:

– Господь не дал огню уничтожить святыни.

– Бог забрал иконы к себе. Благодари Бога, Варвара.

Пожарные машины покидали двор, а следователи прокуратуры все еще опрашивали свидетелей и очевидцев происшествия.

Когда два санитара поднесли носилки с телом Федора, Варвара заплакала и, упав на колени, простилась с сыном.

Общения с Варварой у меня больше не получилось. То ли она меня больше не видела, то ли не хотела видеть, но диалог с ней наладить мне не удалось. После пожара ее приютила одна из ее подруг, и они вместе проводила остатки своего времени в молитвах.

Потеряв надежду на общение, я оставил Варвару в покое и предался размышлениям о моем предназначении в этом мире.

Глава 15.

Мое пребывание в новом для меня мире продолжалось, и я замечал, что оно проходило не бесследно. Менялся я, менялось мое мировоззрение, менялось все, что меня окружало. Теперь я экономно расходовал свою энергию и разумно подходил к своим желаниям и возможностям.

Я больше задумывался и слушал мир, в котором находился сейчас. Землю я посещал редко, настолько редко насколько мне было позволено сверху. Интерес к людям у меня пропадал. Уж слишком много в них было темного и безнадежного. Помочь или исправить что-то в них было трудно, а подчас невозможно. Нужен был контакт и общение, но получить этого мне, пока не удавалось. Мне не верили, и я часто вспоминал слова Алексея: «Они Богу не поверили, а ты хочешь, чтобы поверили тебе…».