Игра в античность

Вы заметили? Какая благородная осанка. А талия какая! Он прекрасен, словно… словно… бог Аполлон.

– Кого это ты имеешь в виду, толстушка Медея? – спросил насмешливо другой голос. – Уж не владыку ли народов Агамемнона? Или, быть может, царя Итаки – хитроумного Одиссея, что идет рядом с ним?

– Брось, глупая, – возразила Медея, – ты прекрасно понимаешь, что я говорю об этом юноше, что сейчас поднимается на наш корабль. Ах, если бы он поплыл на нем в Микены вместе с нами. Может, он выбрал бы кого-нибудь из нас себе в рабыни.

Если бы великий Атрид позволил ему забрать нас. Служить такому господину, наверное, слаще, чем вкушать божественный нектар…

– Увы, Медея, вряд ли он выберет кого-то из вас, – устало и отстраненно, как будто разговаривала сама с собой, произнесла Кассандра.

– Это почему же? – в голосе пухленькой Медеи явно чувствовалась обида.

– Да потому! – неожиданно вступила в разговор рыжеволосая служанка Агава. – Ты видела, как унижается перед этим красавцем сам великий Агамемнон? Неужели ты думаешь, что столь великий воин и могущественный царь, каковым он без всякого сомнения является, раз сам владыка народов ищет его расположения, неужели ты думаешь, Медея, что его может заинтересовать какая-то толстая кухарка вроде тебя? Нет, если уж он и выберет кого, так только царскую дочь, не меньше.

Это и имела в виду госпожа. Правда, ведь?

Произнеся это, рыжая девушка преданно заглянула в глаза Кассандре, ожидая заслуженной похвалы за проявленную ей мудрость.

– Что ж, Агава, годы, что провела ты, прислуживая мне, не прошли даром, – с улыбкой вздохнула Кассандра.

 – Ты стала проницательной и скоро, наверное, сможешь пророчествовать не хуже, чем я. Хотя, признаться честно, я не совсем то имела в виду, что ты сейчас сказала. Думаю, этот юноша не будет заинтересован даже и царской дочкой…

Она осеклась, вновь не будучи в силах оторвать взгляд от необыкновенного гостя Агамемнона. Между тем юноша, забыв, очевидно, на время о хлопотах отплытия, шагнул на корабль царя Микен.

Грубые доски мостков со скрипом прогнулись, как только изящная, словно вырезанная из прекрасного розового мрамора нога в тонкой работы маленьких позолоченных сандалиях шагнула на них.

Юноша взошел на борт. Его легкие с виду шаги, однако, заставили могучий корабль глубоко осесть в воду, как будто страшная тяжесть давила на него. Незнакомец в сопровождении Агамемнона и Одиссея стремительно прошел на нос, к сидящим на помосте пленницам.