Мертвый

На крышку кормушки легла официальная бумага, и женщина в кителе цвета хаки произнесла:

– Дмитриев Артем Игоревич, ваша статья переквалифицирована следствием со 104-й УК РСФСР на статью 102-ю УК РСФСР, пункты «б», «г», «з». Распишитесь здесь и здесь.

Артем, еще ничего не понимая, но уже холодея от страха, расписался, где было велено. Один экземпляр оставили ему, и кормушка захлопнулась.

В камере повисла тишина. Все слышали, что сказала работница спецчасти. Артем деревянным голосом спросил:

– А где у нас УК?

Чья-то рука сбоку вложила в его руку тоненькую книжицу.

Артем раскрыл кодекс на статье 102 и прочитал вслух:

– Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах. Пункт «б» – из хулиганских побуждений. Пункт «г» – совершенное с особой жестокостью. Пункт «з» – убийство двух или более лиц.

– Это вышка, точняк, – прозвучал в тишине чей-то голос.

– Не каркай! – резко оборвал его другой грубый голос.

Артем молча забрался на шконку[5 - Шконка (феня) – кровать.], повернулся лицом к стене и натянул простыню на голову.

Хотелось выть, и он зажал простыню в зубах, изо всех сил сжав челюсти. В голове билась мысль «что делать?» и еще почему-то «спасайся, кто может». Но как же ему спасаться? Он вообще никто, знакомых в высших кругах, родственников там у него нет. Родители – обычные работяги. Но как же так? Не могут же его расстрелять, правда? Не может же быть, чтобы его не стало? «А ничего, что не стало тех, кого ты убил?» – жестко прозвучало в голове, и он застонал сквозь зубы.

Глава 4

Суд прошел как во сне. Он даже не услышал толком слова приговора. Лишь когда конвоиры стали надевать на него наручники, до него стало что-то доходить. Наручники в СССР надевали только тем осужденным, кто был приговорен к смертной казни. Артем быстро глянул в зал и увидел падающую в обморок мать и подхватывающего ее отца с черными кругами под глазами. Взглянул в лицо конвоиру и одними губами спросил: «Расстрел?» Тот только кивнул и зачем-то пожал плечами: мол, я ни при чем.

Потом время словно понеслось вскачь: снова КПЗ, где он теперь уже в отдельной камере. Потом этап в «столыпинском» вагоне до Ленинграда – тоже в отдельном купе, воронок до Крестов, камера-одиночка в специальном крыле тюрьмы. Лишь в нескольких тюрьмах СССР приводили смертный приговор в исполнение. Одна из них – ленинградские Кресты.

Несколько камер в самом конце коридора были отделены специальной решеткой – камеры смертников.