Упырь, или Жизнь после смерти

И только сам Веня знал, что пули и осколки причиняют ему боль, прошивая его тело, но бешеная, иначе и не скажешь, регенерация штопает его быстрее любого доктора – быстрее, чем ранение успевает убить его. А байка про снаряд стала гулять по частям, когда после артобстрела и отбития очередной атаки, откопали заваленный близким взрывом окоп и нашли пять трупов, с оторванными частями тела. А среди всего этого ужаса – живого и совершенного невредимого Вениамина с измазанным в крови лицом. На нем и правда не было ни единой царапины, только вся одежда разорвана в клочья.

И лишь он один знал, что тем взрывом ему оторвало руку и обе ноги, не считая менее тяжелых травм. Но к тому времени когда его откопали, у него выросла новая рука и ноги, срослись все другие ранения, не оставив после себя даже следов. Это было больно, но Вениамин очень быстро научился блокировать боль. Не то чтобы он совсем не чувствовал ее, но боль была как бы отдельно от него и имела к нему словно бы косвенное отношение. А еще тогда Веня первый и единственный раз попробовал настоящую живую горячую кровь. Разница с замороженной донорской была такова, что когда он вспоминал об этом, то даже не находил, с чем можно сравнить. Сквозь почти метровый слой земли, наваленной взрывом, он вдруг увидел как сквозь прозрачное стекло все, что происходит на поверхности. Как ребята отбивают атаку, как стреляют, как падают убитые, услышал взрывы и стоны раненых. А когда поднял глаза выше, то увидел звезды на темном небе, хотя стояло ясное утро. И гладя на них он подумал, что мог бы сейчас взлететь туда, высоко, к этим сияющим звездам, где нет звука, нет воздуха, а только холод и полнейшая, оглушающая тишина. Если бы большая часть энергии крови не ушла на регенерацию тела, то Веня просто не представлял, что бы он мог сотворить, имея такую силу.

Когда его откопали, друг Костя, их военврач, с изумлением осматривал его, тщательно ощупывал, не веря своим глазам.

А Веня только смеялся, убеждая его, что он хорошо себя чувствует и что Костя его щекочет, а еще ему очень жрать хочется. Жрать и правда хотелось, регенерация требует много энергии. И если бы не кровь умирающих рядом солдат, которую он пил, именно пил, не используя клыки, боясь причинить умирающим боль, лишь приложив губы к хлещущим из ран струям, то регенерация бы шла несравнимо медленнее.