Упырь, или Жизнь после смерти

Нет, тогда он не испытывал ни малейших сомнений, ибо знал, что они все равно умирают, чувствовал это каким-то образом, да и насмотрелся на фронте, и никто им уже не сможет помочь, а вот ему они помочь могут, пока еще жизнь теплилась в них и кровь не свернулась. Благодаря им он будет жить дальше и отомстит за каждого, это он знал твердо. Ему необходимо было закончить регенерацию до конца боя, пока все заняты отражением атаки. Потому что, если бы его откопали раньше, то что бы они подумали, глядя на то, что с ним происходит, на отрастающие на их глазах ноги и затягивающиеся раны? Тогда, пробираясь под землей, подобно кроту, и практически не нуждаясь в кислороде – того, что оставался в заваленном окопе ему хватало с излишком, он просил прощения у каждого из тех, чью кровь брал, а потом бережно закрывал им глаза.

Если бы он понял, что раненый боец имеет хотя бы небольшую вероятность выжить, Веня его бы никогда не тронул, крови для восстановления сил вокруг хватало с избытком. Вот только все они были обречены.

Но для тела необходима была и простая еда, поэтому Данилов испытывал и обычный голод. Правда, не такой сильный, как он изображал Косте, но перекусить бы точно не помешало.

Веня тряхнул головой, отгоняя воспоминания и решил, что мысль о еде – это хорошая мысль, правильная. Он поправил за спиной рюкзак с полученным пайком и улыбнулся: в еде он стал очень непривередлив, почти не чувствуя ее вкуса и заботясь лишь о количестве нужных его телу калорий. Зато неожиданно пристрастился к хорошему вину, чего раньше за ним совершенно не наблюдалось.

Да и где было взять такое вино советскому парнишке из небогатой семьи? А на фронте из горячительных напитков обычными были только водка да спирт.

Но сейчас он шел домой по разрушенному городу и думал о том, что придя, сразу достанет уже открытую бутылку «Zantho Trockenbeerenauslese» и с удовольствием употребит бокал золотистого, с ярко-желтыми бликами напитка. Он сделает первый глоток и, прежде чем проглотить, задержит вино во рту, наслаждаясь нотками желтого яблока, спелых косточковых фруктов, карамели и цветочного меда.

Раньше он, пожалуй, и не смог бы различить все эти тонкие оттенки вкуса, но сейчас, когда все его чувства усилились до бритвенной остроты, Веня легко читал каждый, даже самый слабый намек на оттенок вкуса и запаха. Он мог бы рассказать об этом людям, самые тонкие дегустаторы из которых, не чувствуют и половину из того букета, что различает он.