Упырь, или Жизнь после смерти

А еще лет через пять я стал искать ее, потому что она приходила ко мне каждую ночь в моих мечтах.

Он замолчал, и Веня тоже лежал молча, не зная, что на это сказать. Но Рудольф покачал головой, словно в отчаянии и продолжил:

– Знаешь, когда ты живешь очень долго, то жизнь постепенно приедается. Кем я только не был, чего только не испробовал, думаю, что вообще всё, что можно. И все в конце концов надоело. Я искал приключений, ни одна война в мире за последние сто лет не прошла без моего участия. Я лез в самое пекло, меня обожали союзники и ненавидели враги.

Вот и на эту войну я поперся тоже в поиске лекарства от скуки. Мне было глубоко наплевать на Гитлера, на идеологию – я хохотал над речами Геббельса и поражался тому, как народ терпел всю эту шутовскую камарилью. Всё, что мне было нужно – это непередаваемое чувство опасности, горячки боя. Но, знаешь, брат, это тоже надоедает. Когда ты знаешь, что убить тебя почти невозможно, то постепенно теряешь это бодрящее чувство опасности. Ты и убил меня лишь потому, что я слишком, слишком расслабился. В любой другой момент я успел бы увернуться, мгновенно переместиться в сторону. Но, видно, пришел мой час, который есть у каждого, даже у таких, как мы.

Веня видел, что его словно бы затягивало в стену и он, сопротивляясь из последних сил, продолжал говорить:

– И тогда, когда мне все надоело, я понял, что мне нужна она или оно, чем это ни являлось. Смерти, развоплощения, даже превращения в обычного человека я уже не боялся, во всем можно найти свои плюсы.

Но она могла мне подарить и другое, нечто совершенно непредставимое, пусть на такой исход и был один шанс из всех возможных.

Битнер поднял голову, посмотрел на Веню и с глубокой грустью прошептал:

– Я искал ее везде, но вместо нее нашел тебя.

Он покачал головой, развернулся и не сказав больше ни слова растворился в стене кабинета, ставшего спальней Данилову.

А Веня все так же продолжал лежать, глядя на пустую комнату сквозь плотно прикрытые веки. Ему было грустно, но одновременно он понимал, что это правильно, все идет так, как и должно идти.

Оставшееся до утра время он думал о словах Битнера в отношении того, что он может создать себе друга, но так ничего и не решил. Убивать друзей он не хотел, даже понимая, что тем самым дарует им новое существование. Просто не мог сделать этого без их согласия. Но кто поверит ему, кто согласится на смерть добровольно? Скорее, сочтут его сумасшедшим. Уголки губ спящего Вениамина тронула легкая улыбка.