Осторожно, двери открываются, следующая станция – Война!

Длинные волосы аккуратно прикрывали уши. Серые, толстого твида расклешенные брюки, большие зеркальные каплевидные очки и черные лайковые перчатки с открытой тыльной стороной ладони. Этакий молодой Джеймс Бонд середины 70-х. С героем Флеминга его роднила и белозубая открытая улыбка завзятого сердцееда. Только фамильная черта – длинный с горбинкой нос, хищно нависающий над «открытой улыбкой», говорил о жесткости характера.

– Ты задержался на четверть часа. – Не отвечая на приветствие, проворчал сэр Артур Уинсли-старший, тридцать первый лорд Уинсли, наследный пэр Англии.

Однако, в глубоко-запавших разноцветных сине-зеленых глазах старика светилась неприкрытая любовь к внуку.

– Не брюзжи. Лучше посмотри, что я привез тебе с берегов Понта Эвксинского[23 - Понт Эвксинский – одно из названий Чёрного моря. Известно несколько его названий: Аксинский, Эвксинский, Скифское, Русское, Синее. Его даже называли Святым морем.]. – Античный Мир был одним из многих увлечений Уинсли-младшего, позволяя молодому человеку щеголять в обществе давно забытыми словами и названиями.

С видом балаганного фокусника он изобразил несколько загадочных пассов и со словами «Фокус-покус!» поставил перед дедом миниатюрную шкатулку.

– Понт Эвксинский, понт Эвксинский, «Черное море» звучит более честно. – Скрипучим шепотом откликнулся старый лорд, зажав шкатулку в ладонях. Со стороны могло показаться, что старческие руки пытаются согреть крошечного пузатого зверька.

Он приоткрыл крышку и тут же захлопнул. Тяжело вздохнув, старик поставил шкатулку на стол.

– Это не то.

– Неужели ты даже не рассмотришь?! – Уинсли-младший даже присел на корточки подле кресла деда.

– Нет. – Тихо отрезал Уинсли-старший. – Потом, когда поговорим, передай это, – он грустно кивнул на шкатулку, – в хранилище.

Молодой человек резко поднялся. Шкатулка вновь исчезла в черной коже перчатки. Потемневшее от прилившей крови лицо стало похоже на кирпичную маску.

– Не кипятись, мальчик мой, присядь. Ты отличный Охотник, лучше, чем я был когда-то, и, поверь, понимаю, через что тебе пришлось пройти. – Слова деда были исполнены такой теплотой и грустью, что молодой Уинсли от неожиданности сел в кресло напротив и налил себе полный стакан виски.

– Плохой тон, молодой человек, наливать себе первому, тем более, полный стакан! – Видимо, старик уже взял себя в руки. В голосе чувствовалась твердость и власть.