Школа ментального чтения

– Может быть, вы уже сожалеете, что обратились ко мне?

Возникла долгая пауза молчания, после чего Которский продолжил.

– Люди порой испытывают некоторую неловкость в обращении со мной. Это естественно. Им не нравится, когда объективный и бесстрастный взгляд проникает на самое дно их души. Но что делать? Подлинный портрет иначе не создашь. Искусство требует жертв. Эта фраза банальна, но, тем не менее, истинна.

– Душа человека бездонна. Ее бесконечность доступна лишь взгляду, вдохновленному любовью.

– В мире все двойственно. Как электричество не течет без разности потенциалов, так и токи жизни останавливаются, если отсутствует полярность Бога и дьявола. Я вижу человеческую душу целиком, не только в божественной, но и дьявольской ипостаси. Эту цельность я называю дном. Теряя дно, душа проваливается в бесконечность и растворяется в пустоте. Ей не вынести Нирваны. На такое способен лишь дух, притом далеко не всякий.

– Вашим рассуждениям не откажешь в логике. Однако не все измеряется ей. Душа тем и отличается от холодного ума, что она алогична.

– Нет, она логична. Но только ее логика отличается от логики ума.

– Вы не только великий художник, но и утонченный мыслитель. Портрет, написанный вами, оказал бы честь любому дому. Но знаете, чего я опасаюсь…

Которский вклинился в паузу.

– Того, что мое считывание души вызовет у вашей дочери неприятные переживания?

– Вы угадали.

– Если так, можете не опасаться. Мне будет достаточно увиденной фотографии. Я уже отпечатал ее в своей абсолютной памяти и могу нарисовать портрет, не видя оригинала. Будет ли написан портрет – покажет время. Но теперь вопрос о том – писать его или нет – исключительно мое личное дело. Я никому и никогда не позволял покушаться на свободу моего творчества.

– Вам нечем возразить, господин Которский.

– Тогда позвольте откланяться, господин Поподулос. Меня ждет мое искусство.

Астральный визит в заколдованный замок

По виду молодой человек, с глубоко посаженными вдумчивыми глазами, привстал с кресла и, прилагая усилия, направился к кровати. Его ноги были поражены сильным недугом – следствием перенесенного в детстве заболевания. У него было два имени. Знакомые знали его как Андрея Снегова. Другое имя составляло тайну для живущих в нашем мире.