Росток на руинах. Социальный омегаверс

Если что пойдёт не так, мы рядом.

Тар закивал Нили, показывая на короткоствольный АМ-300 в ногах – мол, всё под контролем.

– Долго сидим, иди, – прошипел Гай, выстукивая такт на руле.

Мимо шла группа коммунов: четыре похожих костюма, четыре невозмутимых рожи с цепкими глазами. Мы отодвинулись вглубь на заднем сиденье «Раска». Казалось, просвечиваемся насквозь, через тонировку.

Я подумал и разорвал листок Абира пополам, протянул половинку Нили:

– Здесь купи только это, остальное в другой аптеке… Сами представьте: чувак пришёл скупиться целыми упаковками, чтобы нахимичить синтохрень.

– Верно, – кивнул Карвел. – И улыбайся. Лиенна всегда улыбается.

Особенно перед тем, как пулю в лоб засандалить. Прямо сияет вся, безбашенная моя.

Не моя.

Четвёрка коммунов благополучно миновала «Раск». Нили набрала воздуха и вышла в чужой космос. Беззащитная, тоненькая, хотелось сгрести её и спрятать подальше отсюда, надёжнее всего – в моём боксе.

– Дарайн, шакалы, – оповестил Гай.

Далеко впереди ленивой походкой пересекал улицу патрульный в синей форме. Откуда только взялся? Сраная срань. Неужели в этой дыре среди бет такая преступность, что и днём надо патрулировать?

– Не оглядывайся, – сказал я Нили в микрофон. – Представь, что идёшь… допустим, по переходу над хоззалом. Слышишь, козы внизу – ме-е-е…

– Не смеши её, – толкнул Карвел.

Я и сам осёкся – не хватало ещё нервного хохота Нили посреди улицы. Шакал остановился вдали, беседовал со знакомым.

Бежевая курточка омеги скрылась за дверью с вывеской «Открыто». Тар поднял автомат и положил на колени. Как можно быть настолько бесстрастным? Он, наверно, и трахался с таким же каменным лицом? Сидит, только пальцы в кулак сжимает-разжимает. Он может часами так делать, если не одёрнуть.

В аптеке зажёгся свет – сработали датчики движения. Стойка стояла боком к нам. Через окно я увидел, как Нили подошла и выложила записку.

– Вот… – услышал в наушнике слабый голос.

Ох, не так же я учил! А поздороваться?

Аптекарь оторвал нос от журнала, повертел листок Аби.

– Ваш рецепт, пожалуйста.

Нили зависла. Я подозревал, что ей и слово это не знакомо.

– «Простите, кажется, дома забыл», – продиктовал я. – Деньги ему давай! И улыбайся, прошу тебя.

Аптекарь уставился на смятые солдо, на наивно улыбающегося клиента.

– «Всего по упаковке, будьте добры», – подсказал я растерянной омежке.