Росток на руинах. Социальный омегаверс

Великий Отец-Альфа, зачем мне так страшно-то?

Участок Федеральной железной дороги

Вардон-Санеб

Поезда – это вонь креозота и привкус металла в воздухе. Я к ним никогда не подходил, незачем было. Они коммунами пропахли, опасностью, смертью для нас. Нам – убегать только, чтобы аж пятки сверкали, беготнёй отполированные.

Теперь я узнал, что поезда – это ещё и многотонное железо, которое несётся тебе в голову. Удовольствие то ещё, когда громадина пролязгивает колёсами на расстоянии руки. А ты наблюдаешь за мельтешением вагонов и ждёшь, когда тебя подцепит крюком каким-нибудь и потянет по щебёнке полосой кровавых ошмётков.

Чего ж я подальше не сел?

Я досчитал до тридцати, пятидесяти… Ну сколько можно? Гай, у тебя совесть-то есть?

На счёте пятьдесят шесть грёбаный поезд всё-таки замедлил жуткий перебор колёс, и противный скрип обозначил, что братья собирали дрова не зря. Ещё немного – и бесконечный состав «Саард-Кальбор» остановился, мерзко грюкнув напоследок.

Как мне не хватало связи! Я бы слышал, что сейчас Нили и Гай в путейских жилетках бормочут под взглядом машиниста, заливая огонь на путях.

Гай подаёт вёдра из реки, из-за кустов не выходит, мелькает оранжевый наряд – и ладно. Не должны их раскусить.

Беты в поезде что подумают? Ветер деревья поломал, а потом сигарета упала непотушенная. Мало ли, откуда на рельсах груда горящих деревяшек? А может, повстанцы, сволочи, опять вредят.

Лишь бы настоящие железнодорожники не подъехали.

Я, пригнувшись, быстро двигался вдоль состава к хвосту.

Первый вагон ушёл за поворот, машинист меня не видел точно. Где этот прицепной фармацевтический, как он выглядит-то? Пузатые цистерны с нефтью, ароматные блоки пиленого леса, запечатанные контейнеры «Собственность южного отделения мебельной корпорации»… Во-о-он он, зелёненький, с тем же аптечным крестом. Ещё четыре вагона ползти. Гладкий, как лысина, как в него забираться?

Я ускорился: за это время можно дом потушить. Миновал клетищу, полную живых кур под дырчатым тентом, ярко-алый зерновоз… И тормознул от неожиданности.

Прямо перед аптечным нелепо выделялся бело-голубой вагон с надписью «Репродуктивный Институт Саарда» и единственным окном посередине. И окно это было приподнято. Там кто-то ехал!

Если высунутся сейчас – конец всей затее. Я прилип плечом к зерновозу, двинулся дальше, поднырнув под окном. И, добравшись до цели, жёстко обломался. Никакого входа в аптечном вагоне не было.