Росток на руинах. Социальный омегаверс

За следующие десять минут я прошерстил остатки фармацевтического бардака, но никаких «аналогов» не нашёл. Может, я не так старого пердуна-коммуна понял? Надо ж было Нили его раньше времени прихлопнуть! И почему Аби не написала об «аналогах»? Вопрос-то важный.

Надо было нужное место не пропустить, иначе я и ладинол потерял бы. Время поджимало.

На сорок пятой минуте я схватил драгоценную коробку и выскочил в горящий вагон, закрыв майкой лицо. Подбежал к окну, вглядываясь в мелькающие деревья.

Каким же кайфом было высунуться наружу! Ветер ворвался в рот, выдувая из лёгких дым. Впереди длиннющей змеи поезда уже громадились опоры свежеотстроенного моста через Файгат. Вовремя я, верно мы всё рассчитали.

Прицеливаемся – и добытая коробка, кувыркаясь, летит из окна, приземляется в камышах рядом с электровышкой. Как и договорились. Вышка последняя перед мостом, найдём.

Я довольно вытер потную морду. Задание выполнено, браво, Дарайн. Следующая станция – «вылезайка».

Сойду, и первым делом Гай узнает, что отступать от намеченного плана чревато разбродом в группе и гневом координатора. Высаживать меня должен был Карвел.

Надо мной вяло горел уже и потолок. Пожалуй, пора было выбираться из вагона, поджаренный альфа – вряд ли вкусное блюдо. Хотя Лиенне нравилось. Я закинул за спину автомат и рюкзак, напоследок оглянулся по-хозяйски, может, прихвачу что полезное?

На недогоревшей половине туловища тлела знакомая кобура. Я обмотал пальцы рукавом и достал новенькую гюрзу.

Нерасторопный был коммун, не успел вытащить, чтобы стрелять в повстанцев. Штучка красивая, пусть для дальнего боя и не годится. Только запасные патроны к ней, видимо, остались на другой половине охранника.

Не помню, зачем я решил сунуться в дальний конец вагона. Там клубил дым в свете лампы, огонь уже закоптил прогнутую взрывом перегородку и гулял по полу за решётчатой дверью. У меня зверски разболелась голова, и казалось бы – вали на свежий воздух, хорош травиться.

Но я решил взглянуть, что прятали там коммуны.

Разглядел за решёткой бритую до блеска голову. Гладко-мускулистые плечи без единой царапины. Крепкие ноги с темневшим пушком. Едва заметно поднималась грудь, примотанная эластичными ремнями к койке…

Гюрза выпала из рук. За перегородкой в едком дыму лежала омега. Голая, неподвижная и живая.

Я схватился за решётку, обжигаясь. Рванул изо всех сил, железо только звякнуло.