Росток на руинах. Социальный омегаверс

Омега задыхалась там, кхарнэ! Толстенные прутья не гнулись, решётка ходила ходуном в мощных петлях. Да ни в жизнь мне её не вырвать! Где тут ключ искать?

Я взялся за голову. Замок сейнский, на складах такие ставят, пуля не возьмёт. Клещами эти прутья не перекусить. Задёргал снова, захлёбываясь дымом. Решётка лязгала в стальной раме, прикрученной болтами в потолок и пол. Пять, семь, десять болтов. Слишком много для одного альфы. Но я должен! Должен!

Она там умирала – из-за нас!

– Та-а-а-ар! – я высунулся в окно по пояс.

На крыше его не было. Я повертел башкой: Тар сидел наверху соседнего зерновоза, скрестив ноги. Перелез – тут припекало, видно. Оглянулся вопросительно.

– Здесь омега! – заорал я сквозь грохот поезда. – Живая!

Скакнув с зерновоза, Тар склонился надо мной, обмотав руки рукавами – крыша горячая. Глядя на клубящий вокруг меня дым, побледнел и напряжённо сглотнул.

– Там живая омега за решёткой! – надрывался я. – Один не вырву, помоги!

Тар помотал головой. Да не время же дрейфить!

– Здесь уже потухло всё, – соврал я.

 – Скорей, она умирает!

Горло саднило от крика и гари. Тар только дальше отполз от дыма. Не слезет, тварина – убью.

– Она задыхается, гад ты трусливый! А если бы это была Лиенна?

Как я это придумал? Уже хотел лезть за ним и спихивать силком, но перед лицом свесились сапожищи. Я загородил плечами окно, чтобы он не видел раньше времени, что внутри. Ещё спрыгнет на скорости за сотню.

Тар вцепился в нижний край окна. Я – в его руки, потому что горящий потолок он уже заметил.

Следа не осталось от хладнокровия: на меня умоляюще смотрели расширенные глаза. Тар захрипел сквозь стучащие зубы:

– Н-н-не могу.

Бздун паршивый! Я дёрнул его за шиворот и затянул в вагон.

– Зажмурься!

Мы рухнули на горящие обломки; автомат больно ткнул в ребро. Я подскочил, сбил с волос искры. Тар скрючился на полу, обхватив голову, отчаянно заныл на одной ноте. Я поднял его за ворот и залепил леща по зажмуренной морде.

– Не смей раскисать!

Потянул его в дальний конец, спотыкаясь о завалы.

Не переставая выть, Тар волочился за мной безвольным кулём:

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Что ж за ссыкло такое! Ничего, не околеет.

– Хватайся! – Я вытянул его рукава, чтобы не сжечь ладони, дал ему нащупать прутья. – Выведу, когда вырвем решётку!

Омега ещё дышала, затянутая ядовитой пеленой. Сейчас, сейчас…

– Дёргай!

Заскрежетали болты под двойными рывками, стальная рама заболталась легче.