Однажды…

После я узнал, что дачное жилье все это время использовалось в качестве конспиративной квартиры.

Вряд ли кто из соседей в зимнее время находился в дачном поселке. Даже в этом случае они не наведывались бы к непонятному и угрюмому “соседу” – родственнику Мусаева, за которым все еще числилось это хозяйство. И который все попытки дачников наладить с ним добрососедские отношения почти грубо пресекал, согласно инструкции.

– При любом раскладе ты всегда можешь обратиться к нему и вновь переоформить участок – он предупрежден.

Вот его адрес и прочее, – Наиля протянула свернутый лист.

– Дороги в дачный поселок безобразные. Маршрутные автобусы в лагерь для беженцев на бывшем курортном комплексе “Кызылкум”, что находится неподалеку от твоей дачи, в это время года приезжают в лучшем случае 2-3 раза в день, и то по настроению водителей. Потому мы тебе перегоним шестерку-жигуль – старенький, но вполне пригодный для езды. Машина по доверенности оформлена на хозяина паспорта, который передала тебе Наиля.

Постарайся выглядеть моложаво – тебе 18. Ты можешь выглядеть на года 2 старше, но не в возрасте его отца – побрейся. Придумывай легенду, в смысле, кем ты являешься хозяину дачи и что в это время здесь делаешь – это в случае, если нагрянет ППС. Насчет водительских прав…

– Мехди, я разберусь. Когда поедем в больницу?..

Меня оформили в нейрохирургическое отделения больницы имени Семашко, с диагнозом… Не важно. Тот, который получил на лапу, мог бы записать меня хоть олигофреном.

Ему объяснили, что я хочу получить инвалидность и отмазаться от армии. Для этого необходим стационар.

Наши врачи – особый случай. Могут лечить тебя не от чего так, что в конечном итоге ты действительно почувствуешь себя выздоровевшим больным. Если повезет, конечно.

Отдельная палата, где лежал отец, находилась в противоположном конце коридора. Оттопыренные уши основательно изменили лицо, и еще забинтовали голову, потому, не рискуя быть узнанным, я наблюдал, как моя старая тетя – мамина старшая сестра – усталыми шагами направляется к выходу.

В отцовскую палату я пробрался почти в полночь, убедившись, что дежурная медсестра уже сделала последний обход и теперь надолго не выйдет из медпункта, куда зашла, зажавшая под мышкой кулек с печеными, которыми, видимо, кто-то ее угостил…

Мама стояла перед окном, глядя в темную пустоту. На скрип двери даже не обернулась.