Однажды в Москве. Часть II

Потому комнату освещали лишь бледный свет, скупо просачивающийся из узких щелей занавесей и, то угасающее, то возгорающееся пламя из широкого жерла камина.

– Хозяйка остается у сестры, – нарушил неловкое молчание Манучаров, когда мы уселись друг против друга за небольшим круглым столом. Он скрестил перед собой узловатые, волосатые пальцы обеих рук и сжал. Видно было, ему до сих пор трудно было смириться с потерей Артура.

– А ваш внук?

– Cтасик с Гаянэ. Мама ее приехала из Еревана и остается с ней.

– Спасибо, плохо.

– Понятно… – он вздохнул. Кажется, взгляд его из-под обросших, всколоченных бровей еще больше потускнел. – Я не выхожу из дома. Я сейчас не знаю, во имя кого и чего должен выходить.

– У вас чудный внук.

– Я его давно не вижу. Все остановилось после смерти Артура. Мир перестал для меня существовать…

Я посмотрел на его воспаленные глаза и все равно пожалел. В этот миг я не врага перед собой видел, а потерявшего единственного сына безутешного отца.

Скольких родителей я оставил без сыновей? Кто оставил моих без Искандера? Может, до сих пор матери убитых мною ребят проклинают неизвестного “убийцу”…

“Господи, зачем?

Кто ответит на этот извечный вопрос человечества?

В чем суть твоего божественного беспредела?

Никто…

Никто никогда на эти вопросы не сможет ответить…”

Старик-прислуга открыл дверь и впустил в комнату полную женщину с шалью с подносом в руках.

Но мы не притронулись. Нас “поили” мысли.

Я вынул из кармана сверток и положил перед ним.

Спартак долго изучал предмет глазами, перед тем как дотронуться. Он выглядел рассеянным и, наверное, никак не мог осмыслить, что могло бы быть внутри этого маленького и аккуратно завязанного сверточка.

Наконец он открыл его, и на стол вывалился отрезанный от основания, почерневший и опухший палец Ашота Багдасаряна, на котором в полумраке царственно засияло великолепное кольцо, представляющее из себя немалую ювелирную и, видимо, антикварную ценность.

Старик словно в ступоре застыл перед страшным зрелищем. Это кольцо должно быть являлось предметом гордости его хозяина и объектом зависти всех тех, кто участвовал в их совместных мероприятиях. Кольцо невозможно было не узнать.