Однажды в Москве. Часть II

Честный и бескомпромиссный полковник Мусаев, большая умница Саламова, играющая в криминально-разведывательном сюжете не последнюю роль; беженец из Армении – грозный, но справедливый здоровяк Ганмурадбек, сексапильная журналистка Аталай, юркий и смышленый Бакинец, колкая на язык Гюлечка, смертельно оппозиционный ко всему правоохранительному Ветеран в тельняшке – бывший зек, простодушный и очень верующий исламист Хаджимурат Магомедказиев, превратившийся в руках заинтересованных внешних сил в опасное идеологическое оружие; всесильный чиновник, условно обозначенный в книге под прозвищем Прилизанный – позже выясняется, что он не такой уж чопорный и педантичный, как кажется, и ему присущи вполне человеческие и благородные черты; Расулов, Адылов… Даже главный антигерой Алигейдар Мансуров запоминается с сильным характером, харизмой, с трагической и сложной судьбой, которая буквально втолкнула его в объятия противника.

Гусейнов с трудом, но все-таки принимает предложение военных агентуристов, которые спешно подготавливают его к предстоящей задаче в Москве в среде бакинских армян, где проживает и дорогой ему человек, с которым он собирается связать свою жизнь – Джулия Манучарова.

А также ему предстоит опасное противоборство с Алигейдаром Мансуровым, являющимся ключевой фигурой в этой сложной, многовекторной сети противника, которого сами военные разведчики пока еще представляют себе довольно призрачно…

Национализм – это в сравнении доброкачественная опухоль в теле нации, при “благоприятных” условиях переходящая в злокачественную – это фашизм.

А иногда и откровенный расизм, когда заявляют на уровне официального лица об этнической несовместимости двух соседних народов. То есть, один из них должен исчезнуть…

автор

Глава I

– Бог не любит счастливых… – скривил

губы Длинный. – Счастливые, выходит,

в нем не нуждаются. А может, он и не

такой всесильный. Или жестокий, или

не всесильный…

Длинный потянулся за очередной сигаретой.

– Да-а, вам не позавидуешь… – сказал Прилизанный и вовремя зыркнул на опять надумавшую встрянуть в диспут Аталай.

 – А как далее потекли события? То, что вы живой и все это рассказываете, понятно, выкрутились.

– События потекли в абсолютно ином русле… – вдруг дрогнул голос рассказчика. – В самом неожиданном, фатальном…

Дома меня ждала беда. Джулию увезли в больницу.

– Когда? Зачем? – помню, я так взревел, что тетя Аракся отскочила.

– Ей стало плохо… – она в отчаянии заломила руки.