Капкан для бешеного

Нагло, теперь уже откровенно собственнически мужская рука добирается до моей груди. Когда Феликс пропускает между пальцами сосок, я не сдерживаю стон.

– Ты такая сладкая, Малинка, – хриплый выдох мне в рот.

Рука оставляет грудь, и я слышу шелест фольги рядом. Подготовился.

Надо же, какая предусмотрительность.

«Тебе бы тоже не помешало», – укоризненно замечает внутренний голос.

Я прикрываю глаза, чтобы оставить только ощущения, и пытаюсь отдышаться. А затем… Невообразимо, дико, бешено…

Феликс сжимает мои бедра, и я оказываюсь на нем уже в полной мере.

Чувствую его в себе, делаю пару движений, чтобы подстроиться и привыкнуть, открываю глаза и впиваюсь пальцами в мускулистые плечи.

Я пожалею об этом завтра… Однозначно буду подавленной…

Но сейчас я чувствую только нарастающее возбуждение, которое скоро разорвется внутри меня. Еще немного, совсем чуть-чуть – кажется, я уже даже не контролирую себя. Феликс сильнее впивается пальцами в мои бедра, наши поцелуи скоро дойдут до крови, а мне как будто мало.

Это сумасшествие!

И я ему отдаюсь…

Глава 6

Наше безумие продолжалось.

Я царапала сильные плечи, сжимала коленями накачанные ноги, чувствовала обжигающие прикосновения к своему телу… Ускорялась, так как опытные руки контролировали процесс. Грудь касалась лица мужчины, и когда он губами поймал сосок, а после прикусил, я взорвалась.

Даже черные мушки запрыгали перед глазами. А дикий стон еще долго звенел в ушах…

Феликс провел рукой по позвоночнику и шепнул в самое ухо:

– Малинка, я же тебя до утра не выпущу отсюда.

А потом еще и укусил за мочку. Не сильно, а как-то игриво. И слишком уж интимно как для получасового знакомства.

Ох, черт возьми! Быстро, однако, Феликс добивается новой реакции.

Сам, кстати, дернулся еще пару раз, не отпуская мои бедра, и тоже застонал. Или зарычал – я все еще витала в каких-то облаках, поэтому с трудом понимала, что происходит.

Можно, конечно же, сострить на его «до утра не выпущу» что-то вроде: «Тогда вовек не рассчитаешься» или «А на работу тебе не надо?»

Но даже сил говорить не было.

И двигаться, кстати, тоже. Так и сидела, сжимая коленями упругие мужские бедра и цепляясь за плечи Феликса.

Не отпускало, хотя дрожь постепенно спадала. Блин, вот реально бабочки запорхали внизу живота – Господи, после долгого воздержания и не такое померещится.

В ложбинку стекала струйка пота, а лицо пылало.