Капкан для бешеного

Терзал, мучил, давил на нужные точки, пока все-таки мое желание не исполнил.

Хотела еще – получай. Первая!

Вот это, я понимаю, мужчина.

Если и остальная часть ночи будет столь жаркой, то, боюсь, в мужиках я окончательно разочаруюсь.

Потому что вряд ли кто-то с Феликсом сравнится.

– Ты бесподобна, Малинка! – кажется, его забавляло это милое прозвище, а мне было лень сопротивляться.

Силы уже не просто покинули мое тело, а отказались что-либо слышать. Ноги ватные, руки занемели, да и сама я закрыла глаза, чтобы хоть немного передохнуть, когда Феликс вышел.

– Ты тоже, – последнее, что помню.

А дальше…

Чувствую легкость, но и приятную усталость во всем теле.

Говорила мне Маринка: «Когда-нибудь ты переспишь с кем попало, а потом пожалеешь». Прямо предсказательница, чтоб ей пусто было.

Пожалею, но утром. А сейчас мне нравилось отдаваться во власть этих сильных рук, ощущать на себе тяжесть этого мускулистого тела.

Немного передохну, и мы обязательно продолжим. Веки чугунные, открываться не хотят, как бы я не пыталась.

– Спи, Малинка, – слышу где-то вдалеке, и кажется, что ощущаю прикосновение чего-то мягкого к виску.

И это последнее более-менее четкое воспоминание…

Глава 8

Феликс

Надо же, уснула.

Совсем заездил я девчонку. Да и она меня, кстати, тоже. Давненько я не занимался хорошим сексом. Трахался – было дело, не спорю. Но здесь по-другому.

Твою мать, вот это подарочек на день рождения. Размечтался о страстной ночи в объятиях не менее страстной красотки.

Спустись с небес на землю, Феликс. Ты нахрен никому не сдался со своим багажом. Любая нормальная баба чуть узнает получше и сразу же сбежит.

Не оглядываясь назад.

– Дожился, – потянулся за бутылкой, сидя в кресле, куда пристроился после парилки с охлаждающим душем.

Я-то очень надеялся, что малышка за мной следом пойдет, но пришлось париться в одиночестве. Зашел в комнату для отдыха, а тут такой сюрприз. Спит моя красавица – вот тебе и поздравление.

Налил коньяка в стакан, теперь он вроде как бесхозный, и осушил, слегка кривясь. Потянулся за сигаретой, но тут же улыбка расплылась на все тридцать два зуба.

“Ухудшение эластичности легочной ткани, затвердевание альвеол, кашель, отсутствие иммунитета к инфекционным болезням”, – всплыло в памяти дословно. Надо же, запомнил, хотя раньше никогда подобной фигней не страдал.