Кредит на любовь

Что за чушь он несет?

– Ну, как же, – спасатель немного теряется. – Ты по телефону громко отчитывала какого-то Пашу.

– Во-первых, – только сейчас понимаю, что не дышала. И вздох облегчения вырывается из груди. – Подслушивать не хорошо.

– Ты так громко возмущалась, – Ринат пытается улыбнуться, но я игнорирую его реплику:

– А во-вторых, не Пашу, а папу. Уши иногда чистить надо, умник.

– Все равно это не меняет сути вопроса, – и парень наклоняется ко мне ближе. Так, что чувствую его дыхание на своих губах.

 – Скажи, что это не месть отцу или кому бы то ни было, и мы продолжим.

Его голос завораживает. Кажется, даже волосы на голове шевелятся от столь интимного момента. И так хочется соврать, чтобы снова ощутить его руки на своем теле. Снова почувствовать всю страсть, сплетая наши языки, но я не могу солгать. Просто не могу. По крайней мере, себе так уж точно.

Он хороший парень, и почему-то именно сейчас мне совсем не хочется его обижать.

Тяжело вздыхаю, аккуратно высвобождаю руки из его захвата, разворачиваюсь к парню спиной и направляюсь к кровати.

Плюхаюсь на край, ставлю локти на колени и прячу голову в ладонях. Боже, как стыдно! Впервые в жизни не знаю, куда прятать глаза. Хоть завтра вещи собирай и сбегай отсюда. Какая же я дура!

Ринат включает свет в комнате, а потом движется ко мне. Не шевелюсь, даже когда слышу, как он садится рядом, а наши ноги касаются друг друга. Несколько секунд, и парень легонько толкает меня локтем в бок. Раз, второй, третий.

– Стервочка, не расстраивайся, – произносит, усмехаясь, но я продолжаю сидеть в той же позе. – Я не обижаюсь, слово скаута, – видимо, он хочет меня рассмешить, но я продолжаю упорно молчать в ответ. Лучше бы свалил и оставил меня зализывать душевные раны. И бороться со своим стыдом наедине. – И даже тебя понимаю. Сам когда-то был таким, зажимал девок по углам, не думая ни о каких последствиях. А на утро благополучно забывал их имена, – откашливается. – Некоторых даже не знал, как зовут.

– Правда? – поднимаю голову и смотрю на усмехающегося Рината.

– Слово скаута! И ты не парься, мало ли, – делает паузу, глядя мне в глаза.

– Стыдно, – снова опускаю взгляд в пол.

– Стыдно, у кого видно, или кому нечего показать, – и наклоняется к моему ушку. – А у тебя с этим делом полный порядок.

– Ринат! – вспыхиваю и, скорее всего, краснею. – Прекрати!

– Больше не буду, – поднимает обе руки вверх, показывая всем своим видом, что сдается.