Ловушка для дерзкого

А Сеня, черт, пока пытался выкрутиться, задолжал мне будь здоров. И я даже прикинул, что сейчас он попросит об очередной отсрочке.

Ну мог бы и по телефону договориться.

Придется потерпеть, хотя, судя по перекошенной физиономии Валерии Михайловны, ей он тоже противен. Терпит, а куда деваться, но только мне может высказать, причем без единого слова, свое негодование.

– Пусть зайдет, – смотрю на часы и офигеваю, как время быстро летит.

Без пяти семь, а Сеня пунктуален. Хотя он всегда вовремя приходит, это просто я заработался.

Трехдневный дурдом продолжается – и сегодня вряд ли выспаться и расслабиться не получится. Еще сейчас и нытье толстяка выслушивать.

Боженька, ну нахрена ты мне такие испытания-то посылаешь? Я так устал, что хочу пятьдесят грамм коньяка и диван. Черт! Опять в памяти всплывает девчонка, которая под боком примостилась на диван, а потом я рассматривал ее синяк. Ну, и поимел. Не о том, Руслан, ты, совсем не о том думаешь.

У меня контракт с немцами горит, Феликс в бешенстве – все клиенты как сговорились, хотят продлить договоры, еще и Артур вроде как несколько выходных взял.

А я, б**ть, крайний!

– Можно, Руслан Андреевич? – Сеня расплывается в улыбке, появляясь на пороге моего кабинета. – Не помешал?

Риторический вопрос, мать его!

«Помешал!» – вопит все мое существо, но я лишь киваю на один из свободных стульев.

Раз уж придется сейчас упражняться в остроумии, то откидываюсь на спинку кресла.

Ногу за ногу закидываю, ручку верчу пальцами и наблюдаю, как Арсений Владимирович пристраивает свой толстый зад.

Какой-то он сегодня слишком приторно-любезный, обычно просит об отсрочке с другим выражением лица. Уж людей-то я читать умею.

– Не возражаешь? – Сеня нагло переходит на «ты», хотя крайне редко это себе позволяет в присутствии других.

Но сейчас-то мы одни, надеюсь, он слышит, как у меня зубы скрипят от подобной наглости.

– Против чего? – приподнимаю одну бровь, так как пауза затягивается.

– Если не один буду, – смотрит своими поросячьими глазками на меня, вызывая лишь рвотный рефлекс.

– Армию с собой приволок? – я усмехаюсь, наблюдая, как бегают глаза у Сени, хотя понимаю, что на такое он бы не осмелился.

Какую-то ересь несет этот придурок, только вот интуиция моя ожила. Резко, внезапно, а ведь три дня молчала. Как рыба.