Мой личный Монстр, или Чувства на грани

Скоро и свою фамилию Давид с трудом вспоминать будет.

– Зачем тебе эта девочка? – Владимир задал вопрос спустя минутной молчаливой паузы, вгоняя в ступор Давида.

Не чисто здесь. Ой, как все запутано. И запущено.

– И как я это должен понимать?

Всё, теперь точно найдет девчонку.

Чтобы загадок меньше стало…

Глава 12

Ирина

Пялиться в потолок – это становится моим самым любимым занятием за последние полгода. Ни тебе забот, ни хлопот. Одним словом – ничего. Пустота. Никчемная жизнь.

Хотя какая это, нафиг, жизнь? Так, существование одно, и то непутевое, как бы я ни старалась что-либо исправить.

Попытка выжить в этом озлобленном и несправедливом мире. За что, Господи, ты так меня наказываешь?

– М-мм, – простонала и перевернулась на живот, утыкаясь лицом в подушку, так тошно на душе. Выть хочется от бессилия.

Я все делаю неправильно.

– Михалыч, гад, опять нажрался с утра пораньше! – услышала из коридора вопли престарелой соседки. – Сейчас участкового вызову!

– Отвали, карга старая, – проворчал тот самый Михалыч, вызывая на себя еще больший гнев бабы Нади.

Одно и то же. Изо дня в день. Вот они, прелести коммуналки. Хорошо хоть дед оставил мне здесь комнату, иначе стала бы я бомжом. В полном смысле этого слова.

А так, четыре комнаты всего. Да и нас тоже четверо. Терпимо, хотя все равно хочется выть…

– Господи, баб Надя, не надоело вопить тебе? – засмеялась Любаша, гремя кастрюлями на кухне. Уже по звуку я научилась различать своих соседей.

Каждый, как говорится, со своими тараканами.

И снова, в очередной раз, захотелось завыть. Громко. Протяжно. Как будто это спасёт мое плачевное состояние.

Хочется сбежать. Чем дальше, тем лучше. Только вот единственного близкого человека бросить не могу. И от этой мысли накрывает волной негатива еще сильнее. Еще немного, и нервы точно сдадут. Я не выдержу!

Эх, Витя, Витя, что же ты наделал?

– Ирка, ты дома? – баба Надя забарабанила мне в дверь.

 – Отзовись, зараза!

– Дома! – крикнула, чтобы в покое меня оставили. – Сплю!

– Любка, дома наша свиристелка! – продолжала горланить старушенция. – А ты переживала.

Ну, хоть кто-то за меня переживает, и то радует. Но все равно накрывает меня – я всегда хандрю после посещения брата. Два раза в месяц.

На протяжении полугода я смотрю, как единственный близкий человек превращается в овощ. И от безысходности сердце разрывается на части.