Строптивая для негодяя

Когда уже силы бороться дальше закончились, и она фактически опустила руки, случилось то, чего так долго ожидали мои родители. То есть появилась на свет я.

Мама с папой воспитывали меня в строгости, боясь избаловать и прививая только нужные ценности, такие как дружба, ответственность, порядочность и целеустремленность. Конечно же, я, как и любой другой ребенок, баловалась, шалила, а в школе даже умудрялась хамить учителям, но всегда сама отвечала за свои слова и поведение. Видимо, юрист – это было изначально заложено у меня на генетическом уровне.

– И что сказал врач? – беру с пола пакет и направляюсь на кухню.

– Пока на лекарствах, но может понадобиться операция, – отец плетется следом.

– Черт, – вынимаю продукты, рассовывая их по полкам в холодильнике. – Может, ее еще раз в Москву отправить на обследование? В прошлый раз вроде помогло.

– Она не хочет, – мой любимый мужчина кивает отрицательно головой. – Говорит, что лучше уж здесь, – делает паузу. – В родных стенах.

– Даже слышать об этом не хочу! – строго смотрю на папу своим коронным взглядом, не допуская возражений.

– Дарина, – немного возмущенным тоном произносит мой родитель.

– Ты же знаешь, что иногда я резко выражаюсь. Ничего не могу с собой поделать, – улыбаюсь и развожу руками.

При родителях стараюсь не употреблять грубые словечки, но иногда вырывается. Папа пытается делать замечания, в глубине души понимая всю тщетность своей затеи. Меня уже не переделаешь, но не хочу лишний раз его расстраивать.

– Саша, – слышу голос мамы из дальней комнаты. – Кто там пришел?

– Мамуль, это я, – кричу в ответ. – Сейчас зайду.

– Ей нельзя нервничать, – шепчет отец. А то я сама не знаю.

Выхожу из кухни, направляясь в родительскую спальню.

Мама лежит на кровати, возле которой на тумбочке горит настольная лампа. Какая она у меня красивая, несмотря на возраст и бледность кожи. Любая болезнь человека не красит, но мама даже сейчас умудряется улыбаться.

– Как же я рада тебя видеть, – говорит, протягивая ко мне руки.

– Разбудила? – сажусь с ней рядом, наклоняясь и целуя ее, так же позволяя себя обнять.

Несколько секунд не разжимаем рук. Как же мне хочется забрать все ее проблемы себе, избавив от боли и страданий!

– Ничего страшного, – мама первой выпускает меня из объятий, и я сажусь ровно, продолжая, правда, держать ее руку в своей. – И так целыми днями только ем и сплю.