Строптивая для негодяя

– Мой отец – известный художник, – спокойно отвечает женщина. – Мне в наследство досталась коллекция картин и кое-какой антиквариат.

– Процент от выставок, продажа коллекционерам – неплохо для дочери Солнца. А как же духовная пища? – меня несет не в ту степь. – Или светлые у нас тоже мясо с картошкой едят?

– Да как вы смеете! – вскакивает с места Михайлова. – Вы…

– Я, – передразниваю ее. – Мне в протоколе допроса что писать? Что дочь Солнца изгоняла злых духов из сына Тьмы?

– Он меня избил, – снова садится на стул потерпевшая.

– Ага, разбежалась второй раз, – улыбаюсь от подобной наглости. – Значит так, уважаемая Светлана, не помню как по отчеству. Пока не принесете мне справку от психиатра о том, что вы вменяемы, никого наказывать я не буду. Попробуете купить подобную справку, заплатив врачу деньги – назначу повторную экспертизу, – намеренно звучно захлопываю дело, что женщина аж подпрыгивает на месте. – И тогда вам не поздоровится. Все понятно?

– Я буду жаловаться, – шипит, кидает на меня взгляд полный ненависти, встает и демонстративно покидает мой кабинет.

– И где ж вас таких дур делают, – говорю закрывшейся только что двери и снова опускаю взгляд в разложенные на столе бумаги.

А через какое-то время слышу негромкий стук в дверь. Это еще кого принесло?

– Войдите, – кричу, наблюдая, как дверная ручка медленно опускается, и в проеме показывается голова Васьки Чёрта. А я уже и забыла, что его тоже вызывала.

– Дариночка Александровна, а я к вам, – улыбается мужчина. – Можно?

Головой киваю на стул, после чего Василий аккуратно закрывает дверь и бочком двигается к столу.

Тип он забавный, я бы даже сказала уникальный в своем роде. Невысокого роста, юркий и, заявляю как женщина, очень очаровательный. Улыбается так мило, что бабы готовы верить каждому его слову.

Года четыре назад Ваську снова поймали с поличным, и я выступала обвинителем в суде. Со мной он общался вежливо (если его жаргон можно так назвать), признал свою вину, за что немного скостили ему срок.

Работает Василий по-старинке – заточенной монетой. Режет сумки у доверчивых граждан, вытаскивая кошельки. Ловили его всего три раза, а вот сколько денег он украл на самом деле – на этот вопрос Василий обычно улыбается и отмалчивается.

– И что ты в этот раз натворил, чудище? – строго спрашиваю, глядя, как мужчина шмыгает носом и опускает глаза в стол.

– Да я… – делает паузу.