Строптивая для негодяя

Понимаю, что я – последний человек на планете, кому она откроет сейчас душу, но не могу просто проигнорировать ее поведение.

– Что ты с Дариной сделал? – слышу голос Темыча и перевожу на него взгляд.

– Ничего такого, за что она сможет меня посадить, – усмехаюсь. – Не знаешь, кто ей мог позвонить, что она так резко сорвалась?

– У нее мать болеет, мне Катя говорила, – предполагает негромко мой друг. – С сердцем проблемы. Может, что с ней случилось нехорошее?

– Черт, – хмурюсь, а в голове уже созревает решение.

 – Темыч, без нас тут закончите?

– Решил помочь даме сердца? – улыбается Вишневский.

– А ты на моем месте по-другому поступил бы?

– Езжай, – хлопает меня по плечу. – Тем более, скоро уже будем расходиться. Нужна помощь – звони в любое время.

– Мальчик большой, сам разберусь.

Мы обнимаемся, после чего встаю и целую Катюшку в щеку, желая удачной брачной ночи. Девушка округляет глаза, спрашивая, что случилось, но Артем перебивает ее, обнимает, а мне кивает головой в сторону выхода.

Беру сумочку свидетельницы, которую она оставила висеть на стуле, и направляюсь к лестнице.

Спускаюсь со второго этажа и подхожу к гардеробной. Как и предполагал, Дарина выбежала в одном платье на мороз, потому что ее дубленка висит рядом с моей. Что за девушка, а еще меня пытается в безответственности обвинить!

Надеваю свою куртку, перекидывая её одежду через руку, беру дамскую сумку и выхожу на морозный воздух. Дожился – уже вещи за барышней ношу. Так скоро и ее саму на руках буду носить, не приведи Господь.

Дарина стоит в стороне, прислонившись спиной к стене. Смотрит на потухший экран телефона, а по щекам катятся слезы.

– Замерзнешь, – говорю довольно громко, подходя к девушке поближе, но она никак не реагирует на мой голос. – Дарина, – трясу ее за плечо. – Очнись.

Она медленно поднимает голову, глядя на меня каким-то мутным взглядом. Не нравится мне ее состояние, как бы истерика не началась сейчас.

Ненавижу, когда бабы плачут, а уж тем более рыдают так, что в ушах закладывает.

Кто-то пытается их успокаивать, а у меня возникает только одно желание – треснуть чем-то тяжелым по голове, чтобы заткнулась. Но так как мама с папой научили меня женщин не бить, то стараюсь проходить мимо всякого рода истеричек и ненормальных.

– Что? – произносит негромко, продолжая смотреть на меня.

– Дубленку надень, а то холодно на улице, – протягиваю ее верхнюю одежду, но девушка не шевелится.