Вредина для Чемпиона

Это даже лучше – стоять здесь, сложив руки на груди, тем самым “закрывшись” от нападок отца. Пусть злится, орет и читает нотации – мне по барабану его плохое настроение. Главное не начать нервничать еще сильнее, и не показать, что иногда слова моего родителя больно задевают и могут вывести из себя.

– Так что “просто”, дочка? – он стоит теперь уже рядом со Стасом и так же пристально продолжает меня сканировать своим коронным взглядом “попалась мышка в лапы льва”.

Это раньше я боялась…лет так до четырнадцати, а потом начала сопротивляться.

На каждый его гневный выпад в мою сторону фыркала, пререкалась и делала назло. Его это бесило еще больше, зато я в душе ликовала, что отец не добился своего.

– Для начала смени тон, – спокойно произношу в ответ. – И прекрати Лешу оскорблять. Он, – делаю акцент на этом слове, – отец Марка, как бы тебе это не претило. И пока ты с этим не смиришься, разговора не получится.

– Н-да, – вставляет реплику Стас, но под моим гневным взглядом разводит руками и делает такое несчастное лицо, что желание злиться на него пропадает так же быстро, как и возникло несколько секунд назад.

– Я смирился, – кивает утвердительно отец. – И готов тебя выслушать. Почему ты не сказала, что виделась с ним?

– Повторяю, – не даю ему возможности и дальше задавать свои дурацкие вопросы. – В первый раз мы встретились случайно. Я не ожидала его увидеть в кафе, куда нас с Марком пригласили на день рождения. Он предположил, что малыш – это сын Стаса, а я не стала его в этом переубеждать.

А что ты предлагаешь? – я все-таки немного взрываюсь, так как на протяжении моей речи отец постоянно хмурится. – Прямо в лоб ему сказать – «извини, дорогой, но я тебе не рассказала, что у тебя родился сын? Вот он, познакомься!»

– Я предлагаю, – отец говорит медленно, сверкая на меня глазами, когда я выдыхаюсь после своей злобной тирады на повышенных тонах. – Вам вообще больше не встречаться. С сегодняшнего дня будешь ездить с охраной, и парни ему просто не дадут возможности к тебе подойти.

– Глупо, пап, – я тяжело вздыхаю, так как понимаю – отца переубедить не получится.

Он уперся, как баран, в свою тупую ненависть, как и в эту нелепую войну с родителем Алексея, которая длится годами. И теперь таким образом хочет мстить своим врагам, используя меня и своего внука.

Только сейчас я понимаю до конца, что была не права, согласившись на уговоры отца не говорить Пантелеймонову о ребенке.