Ирка Хортица и компания. Брачный сезон

А одинаковая одежда кажется называется… кафуляж? Или нет… о, ка-му-фляж! И уже уверенно закончила. – Ты торгуешь с миром людей! А если… хортицкая ведьм узнает?

Скандал она устроит Айтварасу Жалтису! Или самой Табити, и… будет в своем праве! Ирий отвечает за всех, неважно, изгои они или вообще… официально признаны утонувшими в Молочной!

По лицу Тата пробежала досадливая гримаса: кажется, он не ожидал, что она опознает мотор.

– Не узнает: у нас достаточно человеков, чтоб мне не приходилось встречаться с ней лично!

– Ты что… торгуешь… с ней? Вот прямо с ней, Иркой Хортицей, с которой ты… которая тебя… – Криза чуть не споткнулась на мостках на следующую лодку, и поглядела на Татльзвума с суеверным ужасом.

– Ну что ты, нет, конечно же. Не с ней… – и прежде, чем Криза успела выдохнуть, издевательски закончил. – С подружкой ее, Танькой. Да и зачем искать кого-то другого, если и эти отлично платят и не задают лишних вопросов? Полагаю, они даже и не знают, что товары болота и в Ирии – на вес золота! Но ты получишь бесплатно… если, конечно, справишься с лечением до рассвета.

И вот теперь Криза чуть не грохнулась.

– Но… – цепляясь за бортик, пролепетала она. – Я не смогу ничего сделать до рассвета! Слишком мало времени, я не сумею, это невозможно…

Проклятый Татльзвум, а она только понадеялась, что они договорятся! В конце концов, она даже попробовала бы вернуть ему драконий облик… ну, по крайней мере, пообещала бы… что угодно пообещала, лишь бы отпустил… а там, потом уже… разберемся! Но до рассвета?

– Я не смогу ничего вылечить до рассвета! – завопила она…

Но Татльзвум снова подхватил ее – и как тюк, сунул в «плетенку», заменяющую на здешних лодках каюту.

– А ты очень-очень постарайся! – вслед угрожающе процедил он и позади нее опустилась плетеная занавеска.

Криза замерла, моргая на яркий огонь электрического фонарика. В «плетенке» пахло… болезнью.

– Кого еще он притащил? – раздался плачущий мальчишеский голос, фонарик дрогнул, когда его подхватила тонкая, почти детская рука, и Криза увидела!

Старую никсу на ярком матрасе из мира людей. Никса лежала, закрыв глаза и тяжело дыша, а запрокинутое лицо ее блестело от пота. А там, где человеческие бедра переходили в толстый чешуйчатый змеиный хвост, виднелась широкая, судя по запаху, пропитанная какими-то травами, повязка.