Леди Горничная

Вояки метались вдоль стен: вжик… вжик… вжик… Стекла и деревянные панели покрывались стремительной вязью символов. Клубящаяся за ближайшим окном тьма на миг отпрянула… и тут же приникла к стеклу снова, растекаясь черным половодьем. Безликие морды кружились сплошным водоворотом – мелькание, мелькание, проблески, тьма…

– Пшшш! – три артефакта осталось на запечатанной двери, через стекло и дерево поползла первая трещина.

– Пшш… – два осталось…

– Молодой человек, куда вы нас тащите! Что происходит – дайте же посмотреть! И вещи, вещи заберите!

Молоденький лейтенант-северянин не справлялся.

Он волок старушенцию под руку, а она упиралась и все норовила пуститься в пререкания. Ковыляющий следом дед был красный от злости, и кажется, уже нацелился огреть лейтенанта тростью.

Я метнулась вперед, схватила вякнувшую бабку за высокую кокетливую прическу и под неумолчный визг втащила в мгновенно разомкнувшийся строй военных. Дед заорал и все-таки вскинул палку…

– Пшшш! – сгорел последний артефакт.

– Падай, Сигурд! – рявкнул командор.

Лейтенант рухнул на пол. Пронырнувшая меж ногами вояк целительница схватила его за руку. Я плюхнулась на живот – проклятый кринолин, как же мешает! – и вцепилась во вторую руку.

Глава 6

Битва против безликих

Дверь взорвалась. Гул Междумирья вдруг смолк, сменившись глухой, непроницаемой тишиной. Осколки стекла и металла, черные от пропитавшей их тьмы, шрапнелью хлестнули по узкому коридорчику вагона… и начисто сгорели в поднятом навстречу силовом щите.

Только старик с палкой так и торчал посреди вагонного коридора. Ринувшаяся в проход безликая морда приникла к его затылку. Глаза старика широко распахнулись – а потом их залила тьма. Щупальца черноты оплели его со всех сторон, и он канул в накатывающую тьму – только палка торчала еще пару мгновений, а потом исчезла и она, будто утонула.

Щупальце обвернулось вокруг сапога лейтенанта.

– Дзанг! – щит раскрылся, вылетевший из-под него сгусток живого пламени прокатился парню по ноге, он заорал, мы с целительницей рванули, щит сомкнулся, едва не отхватив лейтенанту пятку.

Тьма сожрала сапог и грянулась об щит. Растеклась липкой пленкой по переливающемуся багрянцем и песчаным золотом пузырю, вспыхнула и растаяла. Волна мрака на миг застыла, как цунами над прибрежным городом. Безликие морды мельтешили, будто клубящаяся пена.

– Я… я виноват, я… – выдохнул лейтенант.

– Нашел время! – обрабатывавшая его ногу целительница влепила ему подзатыльник.