Леди Горничная

 – Если бы тот господин, мой попутчик, не вытащил меня из купе, я бы… наверняка погибла! – я шмыгнула носом и торопливо прикрыла рот ладонью.

Если Торвальдсона уже допрашивали, сейчас инспектор должен поймать меня на лжи: старуха бросалась на меня, Торвальдсона из купе вытащила я… Или не поймать: если Торвальдсон не захочет сознаваться, что сперва прятался в углу от одной бабы, а потом его волокла за шкирку вторая.

– И где этот господин? – будто мельком спросил инспектор.

Нету? Ка-ак интересно! Я в очередной раз развела руками и робко улыбнулась:

– Откуда мне знать? Я так испугалась…

– А господа военные хвалили вас за мужество… просто таки удивительное для женщины! И мастерство в построении пентаграмм – не менее удивительное для горничной.

Которые, как известно, магических академий не оканчивают, так откуда же…

– Я закончила, – перебила я, и взгляд – «Сударь, вы идиот!» – в этот раз тоже получился неплохо. – У меня степень магистра иллюзорной магии в Академии Северных провинций.

Сперва-то я училась в столице. В одиннадцать лет меня отправили в школу при столичной Академии, а потом и в саму Академию. Отец провел воспитательную беседу, что хорошим образованием можно компенсировать даже слабый дар, и я училась, училась, училась… отличницей была. Но когда из дому пришлось бежать, и стало ясно, что брат не даст на учебу ни гроша, в стипендии мне отказали. Как сказал ректор: «Хорошая девочка, старательная, но с ее иллюзиями на десять минут даже блюда в ресторациях украшать – и то не светит! В дорогих едят дольше, а в дешевых и без порхающих над тарелками бабочек все сожрут!».

А в Северной Академии стипендию дали. Помогло, что мама – северянка, да еще из Тормундов – рода влиятельного, сильного и многочисленного: дедушка Тормунд был шестым сыном ярла. Да и желающих учиться на Севере в тот год оказалось не много – все понимали, что война неизбежна, и первая атака алеманцев будет как раз на севере. Даже сами северяне предпочитали отправлять детей в столицу. Ну, а меня угроза войны пугала меньше, чем остаться без диплома и снова попасть под официальную опеку братца. Сейчаc, когда больше десяти лет миновало с принятия законов о правах женщин, уже забывать стали, что до войны от опеки «старшего мужчины рода» могла отказаться только магичка со степенью магистра.

Алеманцы даже оказались так любезны, что отложили наступление на целых два года, и дали мне доучиться.