Леди Горничная

Рассказывали страшилки про людей, умерших от голода, пытаясь выплатить гильдии ущерб. Начальнику полиции немножко поголодать только на пользу, но в остальном я ему не завидовала: дорожники и так скоро примчатся из-за прорыва, а тут еще и я!

– Сударыня, естественные подозрения… – он нервно отер пот широким, как одеяло, клетчатым платком. – Мы не знаем, как произошел прорыв, а вы…

– Я тоже не знаю! – перебила я, удостоилась нового бешенного взгляда от Барраки и мило улыбнулась. – Я хоть и магистр, но не дорожник, а иллюзор! Могу только рассказать, что видела.

Я ведь не обещаю рассказать всё, что я видела!

– …Если этим, наконец, хоть кто-то заинтересуется, – не удержалась от шпильки я. Хотя почему – не удержалась? Этих, как степных баранов, постоянно тыкать надо, желательно палкой с гвоздем, чтоб шли куда следует, а не тупо кружили на месте.

– Я весьма интересуюсь! – немедленно отрапортовал гарнизон-командор.

– Вы, командор, человек военный, вот и занимайтесь своими военными делами, а расследование оставьте… – немедленно ощетинился инспектор.

– Имперским дознавателям? – невинно поинтересовался командор. – Они наверняка скоро прибудут.

Тоже знает толк… в палках с гвоздями. Эк господ местных полицейских перекосило-то знатно!

– Мы вас со всем вниманием слушаем, сударыня! – не давая разгореться новой перепалке, прогудел Заремба.

Я поглядела на него подозрительно – ножом не грозит, вон, даже улыбнуться пытается… Жуткое зрелище!

– Про старуху я уже рассказала…

Кажется, неукротимый инспектор хотел заставить меня повторить, но Заремба пнул его в лодыжку – из открытого рта Барраки вырвался только сдавленный сип.

– Безликие начали просачиваться внутрь, я и попутчик выскочили в коридор. Я заблокировала дверь купе артефактами из саквояжа.

– Саквояж был у коммивояжера? – морщась от моего монотонного рассказа, перебил инспектор.

– Нет, у меня.

– Почему?

– Потому что коммивояжер его бросил, а я схватила.

– Зачем? – процедил Баррака.

– Затем, что на безликих запертая дверь действует также сильно, как табличка «Не входить!» – вежливо пояснила я.

– А табличка действует? – заинтересовалась госпожа Влакис.

– Нет! – отрезала я.

– Вы не в том положении, чтобы язвить, сссударыня! – инспектор стремительно зверел.

– Для дам в положении путешествия через Междумирье категорически запрещены, – чопорно поджала губы я.

Инспектор на миг застыл с полуоткрытым ртом… и вдруг принялся краснеть, как гимназист в бане.