Потомокъ. На стороне мертвецов

– Отпустите ее немедленно, вы, бесчестный человек! Я провожу вас домой, Лидия Родионовна, пока этот негодяй вас окончательно не скомпрометировал!

– Ингвар, – не оборачиваясь, вздохнул Митя, – вы… бегите лучше.

– Я вас не боюсь!

– Да не меня…

– Что значит – окончательно? – выглядывая у Мити из-за плеча, тихо, очень тихо спросила Лидия, но где-то там, в неведомой дали, уже ударил набатный колокол: «Беги! Беги! Пожар! Враги!» – Вы что же… считаете меня… скомпрометированной?

– Лидия! Вы – чистая, невинная девушка, не понимающая всей глубины коварства таких вот беспринципных столичных господинчиков! – Со всем жаром ревности и правдолюбия Ингвар лез в им же самим созданную ловушку.

 – Посудите сами: он увозит вас на лодке, одну… Вы же… Вы же в полной его власти! Он же может сотворить с вами… что угодно! Даже… даже попытаться вас поцеловать! – Голос Ингвара упал до задушенного шепота.

– Что-о-о? – Васильковые глаза Лидии потемнели до грозовой синевы. Она шевельнула зонтом, приказывая Мите убраться с пути. Митя покорно шагнул в сторону – кто он такой, чтоб спасать Ингвара от уготованной участи?

– Так вот вы какого обо мне мнения? – сквозь зубы процедила она. Шаг – и она уже рядом с Ингваром, зло глядя тому в лицо. – Бесчестный вы человек!

– Я? – переспросил Ингвар и растерянно поглядел на Митю, словно приглашая того вмешаться и напомнить Лидии, кто тут бесчестный.

– Да уж не Митя! Митя меня уважает, Мите такое и в голову прийти не могло!

Митя невольно кивнул: светские люди в салонах Петербурга неоднократно повторяли, что когда дело касается дам и девиц, мужчины думают вовсе не головой. А он, Митя, настоящий мужчина! Он горделиво приосанился.

– А вы… Слухи обо мне распускаете, низкий клеветник! Так вот вам! – И кружевной зонт неумело, но с большим энтузиазмом стукнул Ингвара по плечу.

Брызнула вода, зацепившаяся за спицу водоросль повисла на рукаве Ингваровой рабочей блузы.

– За что? – Парень отскочил – невыразительно-серые глаза германца были полны тягостного недоумения. – Я же вас защищаю, Лидия!

– Защищаете? Грязными выдумками, будто бы я… – Она на миг задохнулась, прижимая руку в белой перчатке к губам, щеки ее окрасил румянец.