Выбор ведьмы

Местные называли его волхвом, но было то ремеслом, вроде кузнечного, или старик принадлежал к иной, отличной от остальных человечков породе, огненный змей не знал, да и не слишком желал узнать. Важно было другое: если в бою старику с крылатым змеем не ровняться, зато он умел другие вещи – странные вещи, каких не умел никто в Ирии. И лично Мать-Владычица намекнула (рявкнула и хлестнула хвостом!), что гибель этого старика ее очень-очень огорчит. А все знают, что бывает с теми, кто огорчает Мать-Владычицу, да будет вечно крыло ее над нами.

– И что у вас тут происходит? – вместо наказания дерзкого спросил огненный змей и наконец соизволил оглядеться, приметив и впрямь недоброе оживление. Не слышно было ни детского гомона, ни привычного перезвона молотов в кузне, ни перекрикиваний хозяек от крылечек. В мрачном молчании сновали люди, стаскивая к воротам неопрятно увязанные тюки, то и дело прорывался короткий женский всхлип, тут же безжалостно подавленный, и снова начиналась беготня туда-сюда.

Росла груда вещей у ворот. Даже не удосужившись поклониться змею, знакомый кузнец провел мимо только подкованного коня и принялся торопливо впрягать в телегу, груженную так, что аж днище проседало. – Куда это вы все наладились, а, староста?

Златин батька лишь с силой стиснул оглоблю в побелевших пальцах.

– Куда ноги приведут, господин! – ответил вместо него старый волхв. – Не знаем мы! – примирительно добавил он, видя, как разгорающееся внутри пламя окрасило щеки огненного змея зловещим румянцем.

 – Не было у нас часу новое место сыскать, велено нам убираться, пока целы, вот и торопимся.

– Что значит – велено? Кем велено? – настороженно спросил Татльзвум. Если глупые человечки привлекли внимание Матери-Владычицы или одного из Великих… Да с чего бы? Кому они нужны?

Старик тяжко вздохнул, но отмолчаться на прямой вопрос не осмелился:

– Симаргл. Охотники наши… молодые… законы древние нарушили, – на змея старик старался не глядеть. – Не для пропитания – для забавы зверя убили, прощения у него не попросили, почет не оказали.

Великий Пес и разгневался. Все разом нам припомнил – и дичь взятую, и лес порубленный, и поля заместо того леса. Не слишком он людей жалует, вот и гонит теперь прочь. – Волхв невольно вздохнул, покачал головой и уже спокойным рассудительным тоном закончил: – Оно конечно, тяжело с насиженного места сниматься, да только хуже было бы, если бы Пес за потраву жизнями взял.