Белокурый. Грубое сватовство

– Не горюй, он появится здесь, рано или поздно – дядя Джордж обещал, и ты сможешь вернуть долг…

Но ответ, данный ею, вовсе не вдохновил его:

– У меня уже есть не один грех на душе… и я принесла покаяние.

Молодой человек неприятно улыбнулся, вкрадчиво уточнил:

– Богу, Дженет, не людям. И когда мы не сможем убрать его открыто, ты сделаешь это во тьме опочивальни, не так ли?

Он говорил так, словно мужчины и их похоть могли вызвать в ней что-то, кроме усталости, кроме отвращения к ним – и к себе.

И Дженет опять промолчала. Чему-чему, а уж молчать кузен научил ее превосходно.

Он же тем временем приблизился, наклонился с седла:

– А, может, заехать тебе в пузо, как следует, Джен? Лучше выкинуть, чем принести на могилу отца ублюдка, не так ли?

Она встрепенулась, отступила и ощерилась, закрывая руками дитя во чреве:

– Ненавижу тебя, Джон!

Молодой лорд Глэмис расхохотался:

– Я знаю. Вот была бы умора, кабы ты меня любила, Джен… как опростаешься – для тебя найдется работенка, уж будь уверена.

Джон Лайон, лорд Глэмис, выпрямился в седле, чуть тронул поводья, и кобыла, всхрапнув, трусцой направилась к темнеющей в отдалении глыбе замка Далкит. Дженет проводила своего мучителя взором – в нем, всаднике, была грация кентавра, античного героя, зверя. Удивительно, до какой степени порок может укорениться в самом доблестном внешне создании Господнем… А после вновь опустилась на колени, тяжко опираясь на камень.

Ветви она уже убрала, стерла грязь и птичий помет с грубой резьбы песчаника. Надобно помолиться, но как, когда теперь она поневоле думает только об обещанном Джоном случае, только о том дне, когда они снова встретятся? Она помнила его таким, как видела семь лет назад – сияющим. Но сатана тоже был прекрасен, тоже сиял, прежде чем обрел свое настоящее имя.

Она не назовет имени, вознося слова молитвы. В конце концов, для скорби Дженет приходит сюда, не для смущающих душу мыслей возмездия.

Всё после – после того, как помолчит и покинет надгробье, которое сейчас обнимает так, словно это плечи мужчины, ближайшего по крови. На могильном камне стоит только одна дата – 1528, год его гибели. И имя – Джордж Дуглас.

Но при жизни ее рано поседевшего отца все звали Джорди.

Джорди Пегий Пес Дуглас.

Шотландия, Линлитгоу, март 1543

Фонтан замерз, чаши его наполнял снег.