Белокурый. Грубое сватовство

Свои люди донесли о ссоре двух церковников, до сей поры ладивших настолько, что делили порой трапезу и во времена «Мятежного Парламента», и после него, в Эдинбурге. В исступленной ярости, подобный Марсу, бушующему под Троей, налетел хромоногий приор Пейсли на Джона Брихина на ступенях церкви Святого Катберта – и в первую же минуту разбился о волнорез спокойствия железного Джона:

– Не вы ли, Хепберн, говорили мне, что не тщеславие, но истина ставит вас на поле боя? Что вы скажете мне теперь, когда ваш драгоценный племянник заключает сделку – не противоречьте мне! – с теми, против кого мы выступали всего лишь две недели назад?!

– Бог мой, приор, я разве сторож племяннику моему?

– Что ж, по-вашему, я должен не верить своим глазам? Мне кажется вот это все?

– Весь мир нам кажется, как говорили древние, – улыбнулся Джон Брихин.

 – Да и Христос соглашался с ними, говоря, что жизнь подлинная – жизнь вечная, не сей мираж, в коем мы пребываем… что именно видели вы, приор, и что вас так взволновало?

– Послушайте-ка, Брихин, не надо путать меня риторикой! Говорить я умею не хуже вас.

И вижу то же, что и вы – хотя вам не хватает духу сознаться в своем предательстве – что Босуэлл просто выбирает ту сторону, где жирней платят! Он принят у Аррана! Он говорит в Парламенте – и о чем? О необходимости английского брака? Это он-то, клявшийся жестко осадить моего братца-регента в этом вопросе?! Воля ваша, но руки я ему более не подам!

С этими словами желчный приор отбыл, в раздражении хромая сильней, чем обычно, заставив Брихина в очередной раз вздохнуть о том, что от порядочных людей в деле – всегда одни неприятности.

Замок Танталлон, Ист-Лотиан, Шотландия

Шотландия, Ист-Лотиан, Танталлон, весна 1543

Но более всего склонило Питтендрейка к задумчивости письмо, так кстати полученное им из Лондона, где секретарем короля под диктовку Генриха указывались лорды, достойные доверия и полностью «убежденные» Его величеством – и в первых строках там был упомянут именно Белокурый… В Танталлоне, взятом обратно Ангусом, на каменном мысу, откуда вдаль видно так далеко, что душа парит над морем в высотах, сравнимых разве с гордыней рода Дуглас, в северной башне, в покоях, где было тепло и немного душно, у протопленного до адского жара камина сэр Джордж повторно развернул это письмо – для брата, для Арчибальда Дугласа.

– Король советует найти еще согласных, чтобы подписать статьи… сотня его устроила бы.