Незапертые двери

Справится ли он? Не подведет ли?

– Я ДАМ ТЕБЕ СИЛУ, ЛАЙСИНДОР, КОТОРАЯ УКРЕПИТ ТВОЕ ТЕЛО, – Лайс даже вздрогнул, когда Сиарна заговорила вновь, настолько глубоко он погрузился в свою рефлексию, – МОЛИТВА УКРЕПИТ ТВОЙ ДУХ. А ВСЕ, КТО ТЕБЯ ПРЕДАСТ, ОЧЕНЬ ГОРЬКО ОБ ЭТОМ ПОЖАЛЕЮТ.

– Благодарю Вас, моя Госпожа!

– КЛЯНЕШЬСЯ ЛИ ТЫ, ЛАЙСИНДОР, СЛУЖИТЬ МНЕ ВЕРОЙ И ПРАВДОЙ ДО ПОСЛЕДНЕГО ВЗДОХА? КЛЯНЕШЬСЯ ЛИ НЕСТИ ЛЮДЯМ СВЕТ МОЙ ПОКУДА БЬЕТСЯ ТВОЕ СЕРДЦЕ? КЛЯНЕШЬСЯ ЛИ СОКРУШАТЬ ВРАГОВ МОИХ, ПОКА В ТВОИХ ЖИЛАХ ОСТАЕТСЯ ХОТЬ КАПЛЯ КРОВИ?

– Клянусь, моя Госпожа!

– ВСТАНЬТЕ, МЛАДШИЙ СОВЕТНИК ИНГВИ!

Опутывавшая Лайса сеть разрядов схлынула, и он тяжело поднялся на ноги.

Все его тело немилосердно жгло, и каждое движение отдавалось резкой болью в суставах и мышцах, но все это ни шло ни в какое сравнение с восторгом, что он испытывал от осознания того факта, что справился! Сиарна приняла его присягу!

Теперь, уже посвященный в Служители, он, наконец, получил право поднять взгляд на свою повелительницу.

В нескольких метрах перед ним в воздухе завис сгусток света, размером чуть больше футбольного мяча, непрерывно переливающийся, искрящийся и перебирающий по потолку и стенам мириадами нитей электрических разрядов. Картина и впрямь напоминала огненную паутину, в центре которой восседала ее хозяйка.

Лайс сделал шаг вперед, перейдя из Круга Смертных в Круг Верных.

– СТУПАЙТЕ, СОВЕТНИК ИНГВИ, – снова запели мельтешащие молнии, – И ПУСТЬ ОСВЕТИТСЯ ВАШ ПУТЬ!

С негромким хлопком видение исчезло, оставив после себя только металлический запах озона и легкий зуд в наэлектризованных волосах.

Лайсу хотелось немного просто постоять, закрыв глаза и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям от общения с богиней, но Тронный Зал не предназначался для сеансов медитации, а потому он развернулся и направился к выходу, стараясь держаться все так же уверенно и почти чеканя шаг.

В Зале Отрешения его вновь встретили послушницы, подавшие Лайсу аккуратно сложенный новенький форменный черный плащ.

Его плащ. Пока что его полы оставались девственно чисты, но в дальнейшем, по мере того, как на правой кисти начнет проступать черная татуировка Служителя, по черной ткани также побегут кружева аналогичного, но серебристого узора.

Запястье, кстати, уже начинало нещадно зудеть, и Лайсу стоило немалого труда, чтобы не начать его яростно скрести прямо сейчас.