Незапертые двери

В комплекте с плащом прилагался персональный коммуникатор, обеспечивавший доступ ко всем информационным ресурсам внутренней кухни Служителей. С него взяли обязательство тщательно проштудировать все прилагающиеся инструкции и наставления, после чего отпустили домой, чтобы забрать личные вещи.

Набросив на плечи старую куртку и неуклюже зажав свернутый плащ под мышкой, Лайс поковылял в общежитие. Накопившаяся физическая и психологическая усталость, да еще бессонная ночь все же давали о себе знать. Ноги откровенно заплетались, а в голове стоял туман, из-за которого время от времени Лайсу казалось, что все происходящее ему попросту снится.

Когда он уже подходил к подъезду, на новый коммуникатор пришло первое сообщение, информировавшее о выделенных ему личных апартаментах. Лайс остановился, чтобы прочитать послание, и сообразить, где именно ему отныне предстоит обитать. Похоже, что в старом крыле дворца, в том самом, где он гостил сегодня у…

– Что, тихоня, выгнали с позором? – знакомый насмешливый голос оторвал его от раздумий.

Оторвавшись от коммуникатора, Лайс несколько секунд моргал, пока его красные от недосыпа глаза не сфокусировались на массивной фигуре Кордока, позади которого виднелось еще несколько кадетов и выпускниц. Тот определенно жаждал сатисфакции после вчерашнего позора, но шоу непременно требовало наличия зрителей, иначе какой в нем смысл? Вполне возможно, жертву заприметили еще издалека и уже поджидали здесь, на ступенях крыльца, подманивая публику на предстоящее представление.

Трудно сказать, каким именно образом Кордок намеревался в очередной раз макнуть его носом в навоз, но у Лайса не было ни настроения, ни возможности это выяснять. В полученном сообщении ему назвали конкретное время, когда следует прибыть по указанному адресу, чтобы сама Старшая Сестра Джейх ознакомила его с распорядком и посвятила в прочие детали. А всем от млада до велика было прекрасно известно, что с Собати шутки плохи. Она, говорят, даже Верховным иногда подзатыльники отвешивает.

Кроме того, Лайс так измотался, что даже не пытался бороться с искушением. Да, злорадство – скверное чувство, но имеет же он право хоть иногда немного себя побаловать?

Он сжал правую руку в кулак и медленно поднял ее вверх, сунув Кордоку прямо под нос, чтобы тот смог как следует разглядеть уже проступившую на тыльной стороне кисти маленькую трехконечную черную звездочку.

– И тебе доброе утро… смертный, – процедил Лайс сквозь зубы.