Право последней охоты

Мы все в тот вечер были немного навеселе, и все происходящее казалось обычным дурачеством. Тогда я не придал большого значения его декламированиям, даже сам немного подпевал. Чуть язык не вывихнул от замысловатых песнопений.

– М-да, воистину, сумма человеческих знаний конечна, в то время как дурь – беспредельна! – Огюст досадливо крякнул, – оккультист чертов! И что, он получил в итоге то, чего добивался?

– О, да! Вполне! За левой ногой сенатора оперативникам даже пришлось лезть на дерево.

– Ха! «Сердечный приступ»! Что ж, теперь он должен быть удовлетворен.

Я всегда скептически относился к его мистическим теориям, но на сей раз он оказался прав. Пусть немного запоздало, но я снимаю шляпу, – Огюст немного помолчал, – а ты сам Его видел?

У Игана ушло несколько долгих секунд, чтобы собраться с силами для короткого односложного ответа:

– Да, – еле слышно отозвался он.

– Следователи уверяли меня, что у тебя полнейшая амнезия, хоть я им и не поверил. А как оно обстоит на самом деле? Ты помнишь хоть что-то из того, что случилось с тобой там, на Пракусе?

– Помню ли я? Да я мечтаю забыть об этом! – всплеснул руками Иган, – но все бесполезно.

Те видения снова и снова возвращаются ко мне во сне и наяву, несмотря на то, что прошло столько лет. Воспоминания о тех жутких мгновениях в мельчайших подробностях навсегда впечатались в мою память, и их уже ничем не вытравить оттуда.

– Что же ты такое там видел, какая боль, какой ужас смогли переплюнуть все то, с чем ты сталкивался раньше?

– Боль? Ужас? – Иган махнул рукой, – да, без них не обошлось, но дело не в этом.

– Так в чем же тогда?

– Там, на краю ущелья, где состоялась наша встреча, со мной что-то произошло, но я не могу это внятно объяснить, не могу описать. Где-то глубоко внутри во мне что-то изменилось. Медицинские тесты и анализы ничего не показывают, но я это чувствую. Думаю, прикосновение Эрамонта не только искалечило мое тело, но и отравило каким-то ядом мою душу.

– После того, что случилось с вашей командой, я изучал оставленные Парчиным заметки.

В них, в частности, говорится, что Эрамонт – последнее, что видит человек в своей жизни. Любой, кто близко познакомился с его когтями, отправляется прямиком на тот свет. Без вариантов. Поскольку теперь я отношусь к изысканиям покойного сенатора куда серьезней, нежели раньше, то меня интересует вполне естественный вопрос: почему ты остался жив? – Огюст хмыкнул, – тебя он, получается, пощадил.