Право последней охоты

Почему?

– Пощадил? Ха! – Иган невесело рассмеялся, – да он и слова-то такого не знает!

– Почему же он оставил тебя в покое, и каким образом ты все-таки свалился вниз?

– Я прыгнул сам.

– Вот как!? – Огюст немного опешил, – но зачем!?

– Это трудно объяснить в двух словах…

– А мы никуда и не торопимся, – старик пододвинул Игану чашку и чайник, – спешить не надо, надо разобраться.

Иган налил себе чаю, двигаясь нарочито неторопливо, дабы максимально оттянуть продолжение рассказа. Чай был великолепен как всегда, и он, прикрыв глаза, некоторое время наслаждался его ароматом и терпким вкусом.

– Я пытался разобраться в собственных ощущениях на протяжении всех прошедших лет, – Иган с явной неохотой опустил чашку на столик, – предполагал и воздействие лошадиной дозы анестетика, и последствия сотрясения мозга и черт знает что еще. Все без толку, ясности так и не прибавилось.

Иган потер лоб, собираясь с мыслями. Огюст терпеливо ждал продолжения.

– Понимаете, там, на краю обрыва, я в какой-то момент вдруг увидел себя со стороны.

– Хм, любопытно. И что же ты увидел?

– Я увидел себя таким, какой я есть, – Иган говорил сбивчиво, мучительно подбирая слова, – не то, каким я представляюсь сам себе, а то, чем я являюсь в действительности. Без прикрас, без шелухи… без любви. Крохотный шевелящийся комочек протоплазмы.

Иган понуро уставился в пол, обхватив голову руками.

– Ощущение кошмарное! В той череде образов, что прошла через мой разум, не осталось места ни презрению, ни насмешке – моя ничтожность не заслуживала такой чести. И эта Амеба разумная, каковой в действительности является человек, мнит себя царем природы! Контраст между нашим напыщенным самомнением и реальным положением вещей просто опустошает. Все твое бытие тщетно, все потуги никчемны, впереди нет ни капли надежды, и остались тебе лишь отчаяние… и забвение.

– М-да, картина безрадостная…

– Вы не понимаете! – всплеснул руками Зверолов, – никакими словами не передать глубину той бездны, в которую низвергнулось мое сознание! Все, что я сказал, надо умножить на миллион, а потом еще возвести в квадрат! У меня в тот момент оставалось одно-единственное желание – взорвать свой мозг к чертовой матери, чтобы оборвать эту пытку! А потом…

Молчание было долгим.