Эволюция G.A.N.Z.A.

Пальцем показал на нос кока и пошел к столу, где его приняли ржавшие, подшутившие над ним товарищи.

– К чему тебе мясо? – сказал один с перевязанным предплечьем. Он прицелился вилкой в куриный брикет на подносе Вачонски. – Попробуй горошек!

– Эй, – Вачонски взмахом защитил свой поднос, – я в другой раз кое-кому подсыплю гороха.

Он ковырнул вилкой свой брикет и поморщился. Но, тем не менее, сглотнул и принялся дальше поедать весь паёк, поглядывая на повара, следившего за ним.

– Забудь, – сказал сидевший рядом солдат и потряс Вачонски за шею, – пустяк.

Мясо закажу тебе в первой увольнительной. И не нашу армейскую дрянь, а настоящий гигантский стейк.

Вачонски невозмутимо подал руку, и солдат пожал её.

– Я с вами, Грегор, – сказал боец с раненым предплечьем. Хотя, если с нами пойдёт этот, – он многозначительно помахал перед носом Вачонски, – главное, чтобы там подавали и курицу тоже.

Он изобразил кудахтанье. Вачонски забыл про повара.

– У кого-то тоненькая шея, как у цыплёнка, – сказал он, в ответ помахивая вилкой.

 – Не стоит её спасать в следующий раз.

– Намекаешь на Рио?

– Вспоминает всё про ту зачистку и рядом бордель, – уточнил солдат. – Ползали же они туда оба на ходунках, пока кости срастались.

Вачонски с вниманием поедал курицу на подносе.

– Маленький злобный ублюдок, – довольно растянул раненый в предплечье. – Надо было тебя тоже бросить в том ящике, в который ты влетел, как наседка по первому крику петушка. Так жахнуло, что видно было, как у нашего Вачонски глаза вылезли из орбит, а из задницы появился огненный хвост, и бах, полёт до самой помойки метрах так в 20, как ракета.

Видимо, от разлетевшегося ресторана одна из куриц так дала ему по башке, что теперь он птицу в меню напрочь не переносит. Психует.

Солдаты заржали. Вачонски с набитым ртом стал через стол хватать своего товарища. Тот, смеясь, поднял забинтованную руку повыше другой, удерживая его на расстоянии.

– Она точно на него дурно влияет.

– Не ешь больше эту дрянь, – сказал сосед по столу.

Солдаты посмеивались, разговаривали по пустякам, ловили простые и спокойные минуты, забывая о времени. Двери столовой открылись, и вошёл капитан. Он осмотрелся, увидел своего заместителя. Тот показал большой палец. Метис кивнул и, отметив шумный разговор за одним из столов, пошел туда. Солдаты заметили капитана, поубавили пыл, следили за ним, прожевывая. Когда он подошел, молча раздвинулись, освобождая одно место.