Стена. Иллюзия одиночества

В твоих глазах нет милосердия…

Утреннее июльское солнце неторопливо выкатилось из-за песчаного косогора, поросшего густым лесом, и вмиг разбросало сияющий жемчуг бликов по тихой воде. Редкая тишина для этого пасхально-звонкого приволжского раздолья. Задержался где-то ветерок. Умывает далёкие Жигулёвские горы.

Виктор энергично поводил загорелыми плечами, ступил на мелководье и, ощутив приятную свежесть воды, с разбегу бросился в её лонную зыбь. Он плыл, наслаждаясь безмолвием и вековечным миром. Небо и вода невидимо сливались в туманном разливе реки, и Виктору казалось, что он парит в пространстве небытия.

Точка, вдруг обозначившаяся вдали, увеличивалась, и Виктор увидел странную птицу, плавно взмахивающую стреловидными крыльями. Птица летела в сторону пловца, касаясь воды. На ней спиной к Виктору сидела девушка и помогала птице махать длинными крыльями.

– Да это же лодка! – догадался Виктор.

Девушка перестала грести красными вёслами, обернулась, и утреннее солнце косыми лучами раззолотило дивное лицо и длинные, струящиеся по плечам волосы.

Виктор изумился неожиданному сходству незнакомки с вымышленным идеалом, который он бережно утаивал от всего мира. Увидев пловца, девушка развернула лодку и поплыла прочь. Синяя птица счастья ускользала от Виктора, и он устремился за ней.

– Послушайте, прекрасная незнакомка! Остановитесь, пожалуйста!

– Я ищу свою куклу… Ку-у-у, – отозвался мир хрустальным звоном незнакомого голоса.

– Ваша кукла на берегу.

Я нашёл её на песке и усадил на кочку.

– Вы поступили беспардонно, оставив её одну.

– Вы смеётесь надо мной? Это же кукла!

– Если вы не разглядели в кукле обнажённость женского одиночества, что вы увидите во мне?

– Скажите хотя бы ваше имя!

– Спросите у ку-уклы-ы, – лодка вошла в туманную пелену, стелившуюся местами по воде, и постепенно исчезла из вида.

– Вы восхитительны! – крикнул Виктор, но его слова вернулись одинокой чайкой, низколетящей и внезапно пикирующей в воду, будто она выискивала в серебре сверкающих бликов гранёные камешки рассыпанной фразы.

Виктор повернул назад.

Сосны на берегу, как нахмуренные брови гиганта, сходились к песчаному оврагу, в тенях которого ещё хоронилась ночная прохлада, но косогор уже не отпускал солнце, поймав краем обрыва его золотые локоны…

Виктор вышел из воды, постоял в раздумье и зашагал к оврагу, где пряталась лесная тропинка, ведущая к каменному особняку.