Стена. Иллюзия одиночества

Следы на тёмной охре песка, казалось, были оставлены не им, а невидимкой, осторожно ступающим следом. И если Виктор перепрыгивал через большие клещевидные коряги, торчащие из песка, то и невидимка ловко преодолевал препятствие, соблюдая минимальную дистанцию с человеком, указывая на всеединство человека и невидимки. Ангел-хранитель сопровождает тебя, или крадется злой рок? Кто знает?! Ангел ли, сходящий с неба, над головой которого радуга, а лицо как солнце, утверждает волю и разум твои для свершений благих, или зверь, выходящий из земли, с рогами, подобными агнчим, говорящий как дракон, сталкивает тебя в пропасть искушения? Выгонщик духов, имеющий власть над землёй и небом, даёт лишь время покаяться, да сокрушает, как горшки глиняные, надежды иные, не наполненные любовью и верой…

– Здравствуй, Виктор! – хрипловатый голос горбоносого тощеватого рыбака в застиранной тельняшке вывел Виктора из раздумья.

 – Не спотыкнись, чёрт бородатый!

– Алексеич! Доброе утречко, – Виктор поздоровался за руку с пожилым рыбаком и его долговязым сыном, молчаливо перекладывающим рыбу из лодки в деревянные ящики.

– Доброе, коль не шутишь! Что спозаранку-то утруждаешься? – рыбак снимал лодочный мотор.

– Кто рано встает – тому Бог подаёт, – ответил Виктор.

Рыбак обтёр руки и закурил папиросу, бережно вынув её из дешёвого портсигара:

– Верно говоришь.

– Как улов?

– Рыбёшка есть… Сазана даже взяли, – рыбак подмигнул своему угрюмому напарнику.

Виктор заглянул в лодку. В больших ящиках поблёскивала на солнце только что выловленная рыба: толстобрюхие судаки и крупночешуйчатые лещи изредка шевелили хвостами, вздрагивали жабрами, открывая рот.

Их выпученные глаза напоминали пустые круглые имитаторы глаз брошенной куклы, и Виктору показалось, что это маленькие русалки взывают к нему: «Возьми нас, возьми нас…» Он отшатнулся от внезапного наваждения и пробормотал:

– Натюрморт «Ящик с русалками».

Рыбак заметил некоторую оторопь гостя:

– Что, не видал вживе столько рыбы? Возьми на уху-то.

Угощаю.

– Эх, Алексеич! Сюда бы бородатых бурлаков с картины Репина и бочонок красного грузинского вина! Написал бы я картину «Распитие утренней свежести с бурлаками на Волге за два часа до царского улова», – отвечал Виктор, глядя на рыбака. Тот отламывал ивовую ветку.

– Кукан тебе будет, чёрт бородатый, – рыбак бросил сломанную ветку Виктору.

– От твоей рыбы, Алексеич, не откажусь, – он принялся насаживать на гибкий прут двух больших судаков.