Спящий всадник

Я чувствовал сильное возбуждение от собственной решимости и от запаха её простых духов, и уже принялся так отчётливо мечтать о коротком ночном счастье, так что чуть было не допустил промах – я собирался опустить трость и высказать своё полное удовлетворение от увиденного, но неожиданный порыв ветра качнул непрочный остов фонаря, и тот засветил намного ярче, словно ветер стряхнул с него пыль, застилавшую половину света, и я смог увидеть зад женщины так отчётливо, как если бы освещение выставили специально – этот зад был несколько плосковат, имел форму скорее трапециевидную, чем округлую, и был густо покрыт гусиной кожей озноба, вызванного прохладой дождливой ночи, видимым отсутствием белья и незаконченным торгом.

Признаться, то, что я увидел, не имело ничего общего с ванильными ягодицами изумительно правильной формы, копирующей внешнее совершенство какого-нибудь редчайшего плода, вкус которого я воображал себе мгновение назад, и который уже считал своей законной собственностью. Я с некоторым недоумение склонился ниже, ещё не веря своим глазам, которые могли быть как-то обмануты пятнистой темнотой, поощряемой разгильдяйством неустойчивого фонаря, и провёл так некоторое время, не решаясь прервать агонию собственного разочарования. Вдруг случилась какая-то мистическая банальность – я так долго смотрел на озябший зад своей ночной подруги, что он, повинуясь давнему пророчеству, принялся в ответ глядеть на меня. Кроме того, этот зад выглядел смущённым, т.е. обладал какими-то мимическими способностями, позволившими ему подавать мне знаки. Казалось, что этими знаками, каким-то невероятным образом дошедшими до моего сознания, её зад хотел оправдаться передо мной за свою нелепость, за свою давно утраченную свежесть, и за ту убогую цену, которая могла быть за него назначена. Видите ли, он требовал от меня сочувствия. Но я был слишком сильно разочарован, и возможное сочувствие на миг поддалось законному возмущению – этого мига вполне хватило, чтобы вспыхнувшее в моём оскорблённом мозгу бешенное пламя лизнуло тёмный мир покосившейся арки, приютившей заключительный акт ночного приключения. Предательство, совершённое задом этой женщины по отношению к моему нежнейшему воображению, было тем более мерзким, что сопровождалось липким эмоциональным попрошайничеством, призванным совершенно лишить меня способности к защите.