Спящий всадник

Полицейский сыщик, специально выделенный для этого дела, не чурался театральных эффектов, и я несколько раз примечал его, бродящим вокруг моего дома, причём в разной одежде и даже со следами грима на лице – дважды он прикидывался бродячим торговцем всяким хламом, один раз предстал в образе пьяного прохожего, якобы спутавшего ворота, и ещё как-то, поздним вечером, я увидел его долговязую фигуру, склонившуюся к мусорной корзине, в которой он ковырял той самой подозрительной палкой, выуживая ею всякие бесполезные мелочи.

Я решил, что мои вечерние прогулки следует прекратить на время, и проводил часы перед сном, сидя в глубине балкона и наблюдая за жизнью хлопотливой улицы, сам оставаясь совершенно незаметным для случайных прохожих и неслучайных соглядатаев. Но окончательно отсидеться мне не удалось, и я был вызван в полицейское управление специальной телеграммой, в которой указывалась совершенно смехотворная причина такого внимания ко мне – в ней сообщалось, что заявленная мной пропажа обнаружена, и мне следует без промедления получить её в таком-то номере и у такого-то чина. Ночью, следующей за вручением телеграммы, я не сомкнул глаз, обдумывая каждое слово, которое мне предстояло произнести, и к утру у меня были отличные заготовки на случай любых, самых неприятных, вопросов. Я решил, что буду прикидываться умалишённым – конечно, не окончательным сумасшедшим, который не может отличить дверь от окна, а эдакой слегка свихнувшейся университетской крысой, что путает день с ночью, шляпу с ботинками, и увесистую затрещину с дружеским шлепком. Встретивший меня сыщик был настроен по-домашнему благодушно, и не стал отрицать, что прибегнул пару раз к маскировочным приёмам, знакомясь с местом моего обитания, и мы вместе посмеялись над его мусорной выдумкой, которая казалась ему особенно ловкой уловкой – честное слово, он выразился именно так. Трость, которую он попытался всучить мне с далеко идущими сыщицкими планами, сиротливо осталась лежать на его столе – я смотрел на неё равнодушно, насмешливо дёргал плечом всякий раз, когда настойчивый сыщик вновь и вновь указывал на вырезанные на ней инициалы, и сдался, наконец, с большим достоинством. Я повторил всю эту чушь с украденной у меня тростью, и в тот самый момент, когда гончие сыщицкие глаза, вполне довольные удачным концом погони, уже нацеливались в самое моё сердце, я предложил ему взятку – приличную, надо сказать, сумму денег.