Возвращение Прометея

Как птица, что ли?…

Мысли путались и устроили в голове шумный хоровод. Аким понял что вот-вот потеряет контроль не только над своим телом, но и над разумом. Еще чуть-чуть и окутавшая его белая субстанция станет непроницаемой и он не только не услышит, но и не увидит больше ни жену ни детей.

Если отбросить всё рациональные объяснения, то становится уже очевидным, то что сейчас происходит никак не связано ни с радиовышками ни с военными, ни еще с кем-то кто имеет отношение к обычной земной суете. Пирамида, парализующая энергия – всё это очень похоже на то, что так тщательно отрицаемая «встреча» всё же состоялась пусть и в локальном масштабе.

Сколько времени потрачено на изучение косвенных улик и взаимосвязей, сколько материала подготовлено для публикации в книге, и вот оно – объект изучения, сам явился….

Глаза слипаются, становится невозможно концентрироваться даже на простейших мыслях. Что он может сказать им на прощание?

– Не вздумай идти в полицию! Там никто тебе не поверит только назовут сумасшедшей.

Я скоро вернусь, это наверное какой-то эксперимент! Не беспокойтесь за меня.

Вероника вновь отчаянно заметалась, выкрикивая не то мольбы не то проклятья в адрес похитителей. Аким надеялся что его впечатлительную жену не хватит удар от пережитого несчастья. Он видел как слезы ручьями текли из её глаз.

Хотелось верить, что это всего лишь сон. Что все скоро проснуться и все вернется на свои места.

Неожиданно мир стал двигаться быстрее. Вероника и дети скрылись за стеной дома, где-то позади, а пирамида придвинулась как будто ближе.

Отверстие с прожектором расширилось. Мозг уже почти отключился и воспринимал реальность не совсем адекватно, но всё же профессор Веленский понял, что всему причиной – движение луча. Его втягивали в пирамиду.

Голубое сияние вокруг стало сгущаться, внешний мир потускнел, подёрнулся плотной белой пеленой, пропали из виду кроны уцелевших яблонь и груш, печная труба с клочковатым гнездом неведомой птицы. До сих пор, находясь в состоянии некого психологического шока, Аким умудрялся сохранять спокойствие, и даже хладнокровие, вызванное скорее заботой о семье, чем какими-то внутренними качествами, но когда пришло понимание что вот сейчас весь мир померкнет и исчезнет, его накрыли отчаяние и страх.

Ему захотелось закричать, зарыдать, но все органы отказались повиноваться. Одни лишь глаза вынуждены были беспомощно наблюдать как приближается бездонное непроглядное черное брюхо «пирамиды».