Конунг

Рюрик же понял, что над ним издеваются, и замолчал.

Прошло так много дней. Однажды Хомрад сказал Астрид:

– Не спится мне. И вот что я стал замечать: пока весь дом храпит, твой сынок уже на ногах ни свет ни заря. Занят он, я думаю, тем, что таскает камни для поляны, пока люди ничего не видят. Я вижу, он упорен и слова для него не проходят даром. Как бы впрямь не убил бы он трудягу Сварда.

Астрид на это засмеялась, а Хомрад добавил:

– То-то старуха Эдриль рассказывала о том, что кобольды совсем разрезвились и по ночам стали огораживать поляну для игр камнями.

А самые большие валуны якобы помогает им таскать Синдри – и ведь клялась, что все это видела своими глазами. Интересно, что скажет Отмонд на это, ведь он мастер, кроме всего прочего, рассказывать и всякие побасенки.

Изгородь вокруг поляны действительно принялся возводить сын Олафа: был он уж очень упрям и торопился стать таким же силачом, как и его дед. Нужно это ему было, прежде всего для того, чтобы отомстить кузнецу. Он без устали таскал камни один за другим и вскоре мог поднимать тяжеленные валуны.

Многие замечали, что камни возле поляны вылезали, словно грибы из-под земли. Их выросло там уже достаточно за ту осень.

Хомрад сказал Астрид:

– Наблюдаю я, Рюрик легко перекатывает в погребе бочки и охотно берется за самые тяжелые бадьи – его не надо упрашивать: не брезгует помогать и рабам. А все оттого, что желает похвалиться перед всеми своей силой. Горячность его меня забавляет: словно жеребец раздувает ноздри, если кто пытается ему перечить.

Знавал я ребенком и твоего мужа, но этот горд не по годам. Возможно, быть ему не последнему среди силачей.

Астрид смолчала, но видно было, как она благосклонно слушает.

К той зиме ярл Олаф Удачливый привел свои корабли. Его драконы, словно смолой, покрылись почерневшей кровью: а все оттого, что родич того самого убитого им ярла Олфинсона, которого звали Вирге, подкараулил Олафа совсем недалеко от Бьеорк-фьорда. Вирге долго скрывался за скалами, ожидая возвращения Бесхвостой Лисы.

Кроме Вирге поклялись отомстить ярлу еще несколько кровников; собралось не менее двадцати драконов, и все собравшиеся настолько желали покончить с Олафом раз и навсегда, что без устали всматривались в море, сменяя друг друга, и жалели лишь об одном – что греки или саксы могут их опередить. Посылали они в море караульные лодки, чтобы в тумане не проскользнул их общий враг. Хотя люди Олафа и были все как один храбрецы, однако они устали от похода.