Эстафета любви

Он статен был и леп. Дрожа от страсти,

Забыв, что он женат, детей не счесть,

В ненастный день у Демона во власти

Доверила ему девичью честь.

Для девушек такое увлечение

Несёт порой не счастье, а беду.

Они желают райских наслаждений,

Но черти жарят за грехи в аду.

Обидно если разочарование

Амуров ожидает на пути.

От первого короткого свиданья

Девица умудрилась понести.

Не получив ни капли наслаждения,

Сгубив свою девичью честь зазря,

И оказавшись в трудном положении,

Она решилась попросить царя,

Чтоб к батюшке родному из столицы

В далёкое имение сослал.

Для этого отважилась девица

Явиться для поклона в тронный зал.

Присутствующие притихли сразу

И ждали, что разгневается он

На этакую дерзость – без приказа

Явиться к самодержцу на поклон.

В поклоне поясном застыла дева,

Касаясь, пола русою косой,

Но царь смотрел на девушку без гнева,

Сражённый небывалою красой.

Дождь сразу прекратился за оконцем.

На небе тучи расступились вмиг.

Как ясное полуденное солнце

Сиял, искрясь, её прекрасный лик.

Царь позабыл про траур и про тризну.

Весна порой приходит в ноябре.

Ростки желаний новых, новой жизни

Пробились в неприкаянном царе.

Цари быстры не только на расправу.

В мгновенье ока пройден Рубикон.

Все ахнуть не успели как любаву

Привёл к себе в опочивальню он.

Земля вращаться начала быстрее,

И было по ночам светло как днём.

А вскоре он ниспосланную фею

Держал за руку перед алтарём.

Большие чувства на высоком троне,

Взаимное влечение двоих,

Большая редкость. Клятва на иконе

Слова, когда весь мир у ног твоих.

Непросто обладателю короны,

Познавшему немало женских тел,

Стать на колени перед Купидоном

И быть рабом его любовных стрел.

Двору и люду было чем дивиться.

Такого чуда не бывало встарь.

На склоне лет в прекрасную девицу,

Как отрок юный вдруг влюбился царь.

Он шёпот сплетен, новости сороки

Ценил не больше медного гроша,

Когда принёс им аист раньше срока

Крикливого, по-царски, крепыша.

В ней не было укора или злобы,

Когда царица гордо как орёл,

На сотника смотрела исподлобья,

Который яства подавал на стол.

Секрета нет, что наша жизнь – качели.

Как только ты обрёл значимый вес,

Тебя он тянет вниз, и вдруг взлетели,

Сидящие, напротив, до небес.

А тот, кто наверху на всех взирает,

Сиянием своих надменных глаз,

Как на букашек.