Один из нас

Вся эта драная ментура, чтоб ее… дождем намочило. Это начальство, тупоголовое, словно их в 3D-принтере одним скопом распечатали и разослали бандеролями по всем отделам и главкам. Вся эта драная жизнь… Все достало.

– И что делать? Сидеть и жаловаться?

– Пить.

Савченко принялся снова разливать водку, хотя они выпили меньше полминуты назад. Туров засопротивлялся:

– Э, чуть помедленнее, кони! Если ты вдрыбаган хочешь нажраться за пять минут, вперед, но завтра…

Савченко его не слушал. Налив лишь себе, залпом выпил.

Поморщился, закрыл рот ладонью и зажмурил глаза… да так и остался.

– Коль? – Туров забеспокоился. – Тебе если нехорошо, то ты это, в ванную…

Савченко невесело хмыкнул и закурил. А Туров с изумлением для себя увидел, что у напарника мокрые глаза. Это было так непривычно и даже дико, что Туров просто не сообразил, как реагировать.

– Сегодня 23 мая, Сань.

– Что?

– 23 мая.

И только тут до Турова дошло. Он издал протяжный возглас, похожий на стон, и мысленно обматерил самого себя.

Как он мог забыть! Конечно, год в полиции – это два, а то и три, года в жизни обычного человека, но все же…

– Вот черт, – сказал он. – Я забыл, Коль. Прости.

– Ты человек. А это была не твоя жена… Ты ее не знал даже.

– Год назад мы с тобой надрались… Я должен был запомнить. – Туров покачал головой. – Почему Кузе ничего не сказал?

– Я должен белугой орать? – горько хмыкнул Савченко. – «Мне хрен положить на вас и особенно на тебя, рыжее бородатое чмо с комплексом неполноценности, и на вашу работу! У меня горе, семь лет назад убили мою жену и ребенка, так что катитесь вы все в задницу и отвалите от меня, особенно ты, рыжее бородатое чмо!».

 Так?

– Нет, но…

– Кузьмин пошел нах. Этому хрычу нужно наверх пролезть. А связей у него нет, поэтому он нас дрючит, чтоб за счет показателей хоть как-то пробиться. Больше его ничего не колышет. Поверь мне, я в людях получше твоего разбираюсь.

Это была правда.

Савченко снова взял бутылку. Теперь Туров не сопротивлялся.

Они выпили в полной тишине.

– Та падла бухая была, – сказал он. Голос звучал хрипло. – Повезло, что сам сдох. Так я бы ему вот этими пальцами его глотку… Не справился, б… дь, с управлением… Вылетел на тротуар и размазал мою жену по стенке. Ну не справился, б… дь, с управлением, с кем не бывает!

Они выпили снова. А потом еще. Савченко снова закурил. Чем сильнее он пьянел, тем больше внутренняя боль прорывалась наружу.

– Ребенок сразу, само собой… Шестой месяц.