Смертник

Витькину дочку я хорошо помнил, забавная белокурая малютка. Добрая девочка, животных любит. В 1996 г. ей исполнилось девять, сейчас, значит, одиннадцать.

Интересно, какая падла пошла на такое? Раньше детей крали в основном чурбаны, а славяне крайне редко. Только конченные ублюдки. Впрочем, последнее время среди козлов, промышляющих киднеппингом, русских стало значительно больше. Деградировал народ, озверел… Су-уки!

Захлопнув дверь, я спустился вниз по лестнице, уселся в припаркованную у подъезда машину и завел мотор…

Колесов проживал в просторной четырехкомнатной квартире в добротном кирпичном доме с высокими потолками, выстроенным в середине пятидесятых годов.

Со времен пресловутой жилищной приватизации тут обитали исключительно коммерсанты да нахапавшие взяток чиновники местной администрации. Прежние жильцы сгинули кто куда. В ухоженном дворе стояли многочисленные гаражи-ракушки. Как известно, богатенькие Буратины общественным транспортом не пользуются, не говоря уже о своих двоих. Поднявшись пешком на четвертый этаж (с тех пор как в 1995 г. в меня всадили пули при выходе из лифта принципиально им не доверяю), я позвонил в массивную бронированную дверь. Колесов отворил не сразу. Не менее двух минут обозревал лестничную площадку сквозь импортный телескопический глазок. Наконец, убедившись, что со мной никого нет, впустил вовнутрь. Выглядел Витька ужасно: будто его несколько раз пропустили через сверхмощную стиральную машину.

– А где жена? – полюбопытствовал я, когда мы прошли в гостиную.

– Умерла в прошлом году, – потупив глаза, выдавил он.

– Извини, не знал, – смутился я и поспешил переменить тему разговора. – Расскажи про дочку. Когда это произошло? Похитители звонили? Выдвигали требования?

– Ирочка пропала позавчера, вместе с Валей, домработницей, – тихо начал Колесов. – Валя пошла встречать ее из школы, и… обе исчезли.

– В милицию обращался?

– П-проб-бовал.

– Ну и?…

– Заверили мол, не волнуйтесь, предпримем все необходимые меры… А спустя час мне позвонила на сотовый какая-то женщина и омерзительным сиплым голосом предупредила: «Если до вечера не заберешь обратно заявление вышлем тебе дочь по почте, по частям сперва уши, потом нос, по-том…» – Витька, понурившись, замолчал.

Правая щека у него подергивалась в нервном тике.

– Заявление забрал? – спросил я.

– Д-да.

– Еще звонили? Условия предъявляли? Сумму выкупа назначали?

– Нет.

«Интересно, – я на минуту задумался.