Жестокая реальность (сборник)

– Это говно, – терпеливо объяснил я, – и ты, сука, будешь сейчас его жрать!

– Нет! – В голосе Монаха появились решительные нотки. – Нет, нет, нет! – завопил он в истерике, распаляя себя и черпая в крике мужество.

Я молча ждал, пока он успокоится. Наконец вопли стали стихать.

– Это твое последнее слово? Ну что ж, тогда ты сдохнешь!

Медленно подняв руку, я тщательно прицелился чуть левее его головы и плавно нажал спуск. Оглушительно грохнул выстрел. Пуля ударила в бетонный пол и срикошетила, к счастью, никого не задев.

Монах тряс головой. Взгляд его сделался совершенно безумен.

– Жри, – повторил я. – В следующий раз не промахнусь.

Ничего не соображая от страха, он взял с газеты кусок и медленно поднес ко рту. Я почувствовал острый приступ тошноты.

Глава 6. Олег Селезнев

Солнечным утром мы с Андреем сидели на квартире у Рафика, изнывая от скуки. Рафик нервно листал иллюстрированный журнал. Андрей молча курил, задумчиво глядя в потолок, а я тискал Марианну, кошку Рафика.

Она появилась здесь полтора года назад, еще до нашего знакомства. Рано утром, услышав на лестнице душераздирающее мяуканье, Рафик открыл дверь и не успел опомниться, как истощенный лишайный котенок, проскочив между ног, забился под шкаф. Как рассказывал Рафик, у него не хватило духу выбросить назад несчастное существо. Он вылечил котенка от стригущего лишая, откормил, и сейчас кошка выглядела вполне прилично. Рафик назвал ее Марианной в честь своей первой школьной любви. На это имя она, правда, не реагировала, но охотно отзывалась на Кису. Сейчас кошка, возмущенная фамильярным обращением, кусала меня за палец, однако когти не выпускала.

Играя с кошкой, я вспоминал недавнее прошлое. За месяц, прошедший со дня расправы над Монахом, произошло немало событий. Во-первых, я помирился со Светкой. Она позвонила мне домой и, плача, призналась, что была не права. Я собирался ответить гордым отказом, но неожиданно сам чуть не разревелся. В тот же день она вместе с ребенком переехала ко мне.

Банда Монаха, как я и предвидел, распалась после дискредитации шефа, а сам он был затравлен вчерашними холуями и в отчаянии повесился. Я не жалел подонка, но последнее время он повадился являться ко мне во сне, мерзко хихикал и манил за собой. Я просыпался в холодном поту, курил, пил воду, снова курил, и так до самого утра, пока не наваливалось тяжелое забытье.

Андрей со своей девчонкой подали заявление в загс.