Жестокая реальность (сборник)

Американский подданный высказывал серьезное недовольство всеми теми, кто выступал в поддержку сербов, зато крайне одобрительно отзывался о господине Сванидзе и ему подобных.

– Российские средства массовой информации должны защищать интересы Соединенных Штатов, – капризно-раздраженным тоном говорил Майкл. – Вот Коленька наш человек, и Женечка ничего, но некоторые… Фи!!! Противные!!! Знаешь, Серж, напиши-ка пару статей о зверствах сербов и благородстве летчиков НАТО, наносящих хирургически точные удары по военным объектам.

Внуши читателям – война ведется исключительно против диктатора Милошевича, ради предотвращения гуманитарной катастрофы, а я тебе баксов подброшу!

– Напишу, милый, обязательно напишу! – умильно улыбался журналист, поглаживая ножку сотрудника Корпуса Мира.

Майкл благосклонно кивал…

«Голубая идиллия» закончилась шестого апреля 1999 года в шесть часов утра. Ковальский проснулся от удушья. С хрипом открыв глаза, он увидел нависшее над ним бесстрастное татарское лицо. Сильные руки сдавливали горло.

– Ты – Ковальский, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес незнакомец.

– Д-д-да! – просипел бывший диссидент.

– Отлично! Эдик, вали[38 - Убивай.] второго.

Послышался испуганный писк Майкла, тут же сменившийся бульканьем.

Краем глаза Сергей Игоревич заметил, как другой незваный гость – смуглый, горбоносый, бородатый – молниеносным движением опасной бритвы перерезал глотку гражданину США и, стараясь не запачкаться в крови, отпрянул в сторону.

– Клеенку подложи, – приказал напарнику татарин.

 – Кровища вниз протечет. Соседи всполошатся раньше времени.

– Дом новый, с бетонными перекрытиями. Не протечет! – возразил бородатый.

– Я сказал, подложи, мудак! – свирепым шепотом рявкнул Ильшатов.

– Ладно, ладно, не ори, – спасовал Эдик. – Уже кладу!

– Имя, фамилия, адрес человека, прикончившего(«…». В темпе, дерьмо! Если жить хочешь! – потребовал у обмочившегося со страха журналиста Рафик, ослабляя захват.

«Заслуженный правозащитник» без запинки сдал Попкова и жалобно попросил:

– Не убивайте! Я вас не выдам! Клянусь!!

На каменной физиономии Ильшатова появилась смутная тень улыбки.

Он выдернул из-под головы Ковальского подушку, плотно прижал ее к лицу педераста (одновременно надавив коленом на грудь) и держал до тех пор, пока тело не перестало дергаться…

В эту ночь Виталий Николаевич, вопреки обыкновению, спал плохо. Впервые за долгие годы убийце приснился сон. Причем кошмарный.