Хроники Запятнанных могил

Меня били, унижали и даже несколько раз хотели изнасиловать, но я не сломался. Мне не за что любить людей. Они думают только о своём благополучии и ни о чём более, прикрываясь благими намерениями и улыбающимися масками, пряча за спиной оружие и руки, запачканные в крови. Но когда меня нашла госпожа Лидия и я взглянул в её глаза, у меня не было сомнений, что она мне поможет. Так и случилось. Я обязан ей жизнью, а значит, буду обязан жизнью вам, Ваша Кровавость. И я клянусь служить интересам клана до тех пор, пока буду жив.

Договорив, Джодокус слегка наклонил голову вниз, направив свой взгляд на носки туфель князя, и замер. Одного слова Рудольфа будет достаточно, чтобы изменить судьбу мальчика навсегда, вне зависимости от того, какое решение он примет. Секунды переросли в минуты, а князь всё молчал. Присутствующие терпеливо ждали дальнейшего развития событий. Не сказать, что это было чем-то судьбоносным, да и сильно важным тоже назвать сложно. Однако традиции есть традиции, и руководствуясь ими, быстро такое решать нельзя.

Наконец князь встал и не спеша подошёл к краю сцены.

– Подними голову и представься.

Парень дрогнул от этой фразы и, резко переведя взгляд на глаза князя, испугался ещё больше, но отворачиваться не стал.

– Джодокус, Ваша Кровавость. – Казалось, что у него сейчас голова взорвётся от напряжения.

– Что ж, Джодокус. Вперёд. – Недвусмысленно указав рукой на алтарь, Рудольф подошёл к его изголовью.

Парень с опаской взглянул на Лидию.

Её лицо выражало странную эмоцию, которую до этого ему не приходилось наблюдать. Тем не менее она чуть заметно кивнула головой в сторону князя, и парень занял место на алтаре. Холодный камень немедленно забрал тепло со всего тела. Лежать на ровной твёрдой поверхности было не очень удобно, однако все мысли Джодокуса находились в другом месте. Он не чувствовал холода, не слышал ничего. В его ушах пульсировала кровь, сердце отбивало последние удары. Скоро всё закончится, так или иначе.

Князь в это время взял с полочки под изголовьем чашу и острое как бритва каменное лезвие. Резким движением он располосовал себе руку от кисти до локтя и, пока она заживала, подставил под струю крови чашу, наполнив её примерно наполовину. Джодокус лежал с открытыми глазами, внимательно наблюдая за действиями князя, точнее, за теми, которые ему удавалось увидеть из такого положения. Он точно знал, как должен проходить ритуал.