Неприкаянный. Красный мессия

После процедуры наступило время обеда. Гоар добрался на кухню на выданном инвалидном кресле. Расположившись за столом, он раздвинул часть бинтов на лице, чтобы освободить от них рот. Обед не представлял собой ничего особенного: фахита, то есть лепёшка с говядиной и овощами, салат из холодного риса, фасоли, кукурузы и свёклы и овощной суп с фрикадельками. Запивать всё это можно было какао. Эл, положив поднос на стол, с жадностью принялся за еду. К его столу подошёл, опираясь правой рукой на костыль, стриженый пациент лет тридцати с небольшим:

– Привет.

Ты новенький здесь?

– Да. Меня зовут Эл, – он протянул руку.

– А меня – Зак, – пациент протянул руку в ответ, – я сапёр, подорвался на мине времён гражданской войны.

– А я попал в аварию.

– Сколько тебе лет, Эл?

– Двадцать пять. А тебе.

– Тридцать два. Эл, не слышал ли ты о военнопленном со сбитого вертолёта, который сейчас лежит в нашем госпитале?

– Более, чем слышал. Военнопленный – я.

– Вот как, – Зак с интересом оглядел Гоара, – по-моему, в тебе нет ничего особенного.

– А чего во мне должно быть особенного, а, Зак?

– Рассказы о коммунистах рисуют нам образ врага: конфедерат – заучка, помешанный на науке, трудовой дисциплине, не верящий в Бога и поклоняющийся диктатору Ламеду. Ты веришь в Бога, Эл?

– Нет. Но и Ламеда я не обожествляю.

– Как и я не верю ни в Бога, ни в Императора. А не могли бы твои родители перевернуть город, узнав, что ты пропал?

– Не могли. У меня нет родителей.

Я – сирота.

– Сочувствую. Мои родители регулярно приносят мне домашнюю еду, как и моя девушка. А у тебя девушка есть?

– Нет. Я ещё не встретил ту самую…

– Говорят, что в вашей стране секса нет. Что ваши бабы слишком скромные и зажатые, не дают до свадьбы.

– Не все.

– А ты девственник?

– Нет.

– А когда ты лишился девственности?

– Лет двадцать назад, – уверенно ответил Эл, напрягая остатки памяти.

– Что?! – Зак поперхнулся чаем, – в пять лет?!

– Нет.

Конечно, нет, – произнёс Гоар, задумавшись, – во время аварии я сильно ударился головой и, похоже, до конца не пришёл в себя. И мне ещё повезло: больше никто, кроме меня, не выжил.

– Я бы так не сказал. Выжил ещё пилот.

– Но доктор Эбер чётко сказал мне, что из найденных в вертолёте тел только моё подавало признаки жизни.

– Из найденных в вертолёте – да, но пилот успел выпрыгнуть с парашютом и приземлиться в лесу, где наши ребята его и подхватили.